Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 113 – Владимир Медведев

— Расчухался? – мрачно вопросил он. – Что, Серега, во хмелю сладко, по хмелю гадко?

— А наши где?

— Макарыч с Семеном к дороге пошли. Два мешка рыбы поволокли. Ты как, поправишься?

Вопрос риторический и задан был из сострадания – поправляться нечем. Впрочем, я бы в любом случае отказался. Вышел к озеру и сел на травке.

Утреннее солнце сияло на ясном небе с той же неистовой первобытной силой, что и звезды ночью. Над самой водой неподвижно завис пласт испарений, в атмосфере – тишь и благость, ни малейшего дуновения. Зато озеро Мокрое неистовствовало, словно его судороги корчили. Пробегала вдруг по всему водоему нервная рябь, а потом вздымался и бил в берег мутный вал. Видать, Озерной маялся с похмелья.

Я ему сочувствовал. Меня тоже ломало после вчерашнего. Я достал из кармана пачку «Похмелина» (запасся, собираясь в дорогу, – понимал, куда еду), одну таблетку проглотил сам, а остальные выдавил из упаковки и побросал в воду. Конечно, Озерному после двух-то баллонов это – что слону дробина, но все-таки… Не знаю, показалось ли мне или на самом деле вода в озере минут через пятнадцать вроде немного поуспокоилась.

Вскоре объявились Макарыч с Сенькой, который тащил на себе тяжелый мешок.

— Не взяла Валька. Вот курва! – угрюмо прокомментировал Володя. – Остальное куда дели?

— Усохла твоя рыба, – Сенька опустил ношу на землю и стал возиться с завязкой на горловине.

— Полно балаболить-то.

— Погляди сам! – ликующе возопил Сенька, радуясь собственной шутке, распахнул мешок и вывалил на траву кучу снеди.

— Ух ты, комары да мухи! – сказал Володя. – Чего только нет. Колбаса. Сгущенка. Масло… Сколько лет такого не ел. Живем, мужики.

— Да вот еще и деньги, – полез в карман Макарыч.

Денег, впрочем, Валентина дала немного.

Сели мы поснедать, а заодно обсудить положение и сошлись на том, что после завтрака опять попытаем счастья.

— Прикорма не осталось, – сообщил Володя. – Разве что Серегина бутылка…

— Что-нибудь придумаем, – сказал Макарыч.

Вышли в огород. Дядька взял лопату, раскопал землю возле забора и извлек из тайника пятилитровую канистру из пожелтевшего полиэтилена.

— Неприкосновенный запас.

Сенька наведался к себе домой и вернулся с гармошкой.

Дядька заставил нас с Семеном досуха вычерпать воду из плоскодонки. Лишний балласт ни к чему. Погрузились мы на наш рыболовецкий сейнер и вышли на промысел. Жаль, на берегу не было герлиц, чтоб махали платочками и провожали отважных рыбаков в плавание. Я сидел на веслах. Сенька на корме развернул гармонь и запел ухарским фальцетом:

Отозвался Володя. Проскандировал замогильным баритоном:

А Сенька ему в ответ:

— Повеселили хозяина, пора и угостить, – сказал Макарыч.

Он зачитал тот же древлий спич в адрес Озерного, что и в прошлый раз, и торжественно возлил жертвенный самогон из канистры. Сначала все было тихо. Наверное, хозяин пробовал, какова жертва на вкус, и остался, должно быть, удовлетворен. Вода за бортом заходила ходуном, и заработал рыбомет. Пошла хлобыстать в сейнер рыба.