Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 110 – Владимир Медведев

— Так то начальник. А то Озерной…

— Ладно, – согласился Макарыч. – Спросить можно. С почтением.

— Как вы искать собираетесь вашего хозяина? – поинтересовался я. – Сетями ловить будете?

— Сеткой не возьмешь, – сказал Володя. – Уйдет в глубину и ляжет на дно.

— Прикормить надо, – предложил Макарыч. – К примеру, колбаской…

Колбаску мы уже умяли. От привезенных мной гостинцев осталось полбанки рыбных консервов, но Озерного рыбой, ясный перец, не удивишь. Вареной картошкой тем более.

— Захмелим! – воскликнул Сенька. – Примет он побольше, компании захочется… Сам выплывает как миленький, тут-то мы его прижмем.

— Вот это дело, – одобрил Макарыч и расправил бороду. – А то много толков, да мало толку.

Сенька вскочил из-за стола и схватил с подоконника баллон с самогоном.

— Бери два, – приказал Макарыч. – Одного не хватит.

Они готовились к митингу на полном серьезе, будто в озере и впрямь кто-то обитает. Мне смешно было и любопытно: чем закончится чумовая экспедиция. Я им кайфа ломать не стал и без лишних слов прихватил с собой фонарь.

— Во-во, – деловито сказал Володя. – Рыба на свет идет. Должно быть, Озерной тоже.

Вся наша команда вывалила на улицу и пустилась вниз к озеру. Я шел впереди, освещая дорогу. Было уже темно. С Мокрого тянуло свежестью. Звезды на темном небе сверкали с какой-то первобытной силой. В такую доисторическую ночь и под такими архаическими звездами древние страхи, архетипы и суеверия стаей вырываются из коллективного бессознательного и слетаются прямиком в твою голову, где ты их только и ждешь, чтобы забросать вопросами: скажите, пожалуйста, та коряга в темноте – это кикимора? А тот куст – кто? Белун или леший? А кто там за деревом прячется?..

На озере грохнуло. Словно взорвалась в воде граната.

— Рыбу кто-то глушит… – сказал я.

— Озерной по воде ладошкой бьет. Забавляется, – приглушенно ответил дядюшка.

В плоскодонке, привязанной у берега, на дне плескалась вода. Сенька дырявым ковшом слегка покидал ее за борт и сел за весла. Я с фонарем «Люкс» разместился на носу. Макарыч с Володей воссели на корме, держа каждый по емкости с жидким прикормом. Поплыли. На воде ватага наша притихла. Разговаривать стали шепотом. Один Сенька держался Че Геварой и между гребками выкрикивал что-то революционное…

Выгребли на середину. Макарыч с баллоном в руках перегнулся за борт.

— Ну-ка, Серег, свети сюда.

Проговорил нараспев:

Наклонил сосуд, и самогон с журчанием полился в озеро. Вода взбурлила, закипела, из глубины поперли громадные пузыри, разве что пар не валил. «Ни фига себе, – думаю. – Крепость-то какова! Не сивуха, а серная кислота. А мы ее стаканами глушим».

Побурлило, побурлило и успокоилось. Мужики, не отрываясь, смотрели на неподвижную, бурую в свете фонаря воду, словно ожидая, что оттуда-то кто-то выплывает. Никто, понятно, не появился. Назавтра, думаю, проспятся мужики и пожалеют, что зелье понапрасну извели. Мне-то без дела. Я в общем не пью и нынче не отставал ото всех исключительно ради более успешной интеграции в социум.

И тут лодочку закачало. По озеру заходили волны, хотя в воздухе – ни ветерка. То тут, то там вдруг поднимался пенистый бугор, от которого по воде расходились могучие круги.