Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 109 – Владимир Медведев

— Ел-то он что? – спросил Семен.

— Озерной рыбой прокормил.

— Сырой?

— У него в воде печи нет, – сказал Володя. – Конечно, сырой. Рыбаки сети забросили, отобрали из улова что получше и стали уху варить. Глядят: а мальчишка рыбку из садка выхватил и с потрохами, как есть, мигом слопал. И за второй тянется.

— Оголодал, – прокомментировал Сенька.

— Не в том дело. Он и после, дома-то, тем же манером питался. Причем ел исключительно рыбу и сырьем. Состарился теперь уже. Ему ушицы поднесут, похлебай, мол, дедушка. Он посмотрит, посмотрит и говорит: «Грех это – рыбу в воде варить. Не затем вода всем тварям дадена, чтоб ее поганить. Уносите вашу отраву, я скоромиться не стану». Так до сих пор рыбу натуральной и потребляет. Не потрошит и чешую не счищает.

— Интересно, – сказал Сенька, – а сам Озерной рыбу ест?

Старших вопрос озадачил.

— Сколько помню, никогда не слышал, чтоб он чем-то питался, – сказал Макарыч.

Ну я и спросил:

— А они вообще пищу принимают? Духи эти всякие. Русалки, лешие, домовые…

Переглянулись собутыльники.

— Разбирает вино-то наше, Сереженька? – заботливо этак осведомился дядюшка. – На сказки потянуло?

— Вы же сами Озерного обсуждаете.

— Это дело особое. А русалки и прочее – то все вымысел.

— Я думаю, он рыбой кормится, – сказал Сенька. – Иначе мы бы ему вина не подносили. Выпивает – должен и закусывать.

— Мы из уважения… – буркнул Володя, подразумевая, что Озерной может и не пить подношения.

Но Сенька стоял на своем.

— Раз пьет, значит, ест.

Далее дискуссия приобрела социальный оборот. Сенька утверждал, что Озерной в духе времени подался в буржуи и приватизировал озеро со всем, что в нем обитает. Так что дело не в обиде, а в экономике. Теперь Хозяин даже крохотного малька никому задарма не уступит. Оппоненты утверждали, что быть такого не может: Озерной сроду в корысти замечен не был.

И тут Сенька выкинул на стол джокер:

— А Чернобыль? А Фукусима? А дыры озоновые? А дожди кислотные? А другое всякое? Телята двухголовые рождаются. Любой свихнется…

— Ты-то чего выдюжил?

— Я школу закончил и в армии служил, – говорит Сенька. – А он сидел всю жизнь в озере и, кроме лягушек, ничего не видал. Газет не читает.

— Семен, кончай антисоветскую агитацию! – прикрикнул дядюшка и пристукнул по столу кулаком. – Налей вон лучше.

Выпили мы еще по децлу, однако Сенькин аргумент про Фукусиму, похоже, пронял оппонентов.

— Кто его знает, – сказал Володя, утирая рот ладонью. – Сейчас всякое возможно.

Сенька уже в раж вошел, махал руками и горланил:

— Пора с ним наконец разобраться.

— С ним не с ним, а разобраться надо, – буркнул Володя.

— Нельзя так, мужики, – утихомиривал их дядюшка. – Он при всем при том озеру хозяин.

— Хозяин?! – Сенька так и взвился. – А мы рыбацкое революционное восстание поднимем. Партию свергли? Свергли. Теперь и Озерного скинем.

— Скинуть не скинем, а разобраться надо, – угрюмо повторил Володя.

— Чур, хозяина не обижать! – прикрикнул на них дядька.

— Ни-ни, Петр Макарыч, не беспокойся, – сказал Володя. – Пальцем его не тронем. Поспрошаем и не более. Хотим, дескать, понять, куда рыба подевалась.

— Сейчас не советский прижим, – бушевал Семен. – У нас демократия. Пусть даст полный отчет, что и как.

— То-то я гляжу, перед тобой теперь всякий начальник отчитывается, – насмешливо сказал Макарыч.