Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 107 – Владимир Медведев

На лавке за столом сидел человек лет сорока, а может, семидесяти. Такой крепкий и загорелый, что возраста не разберешь. Одет он был, несмотря на духоту, основательно – в черный ватник и черную вязаную шапочку с красной надписью «Addidas», надвинутую по самые глаза.

— Вот это Володя, – представил его дядюшка. – Главный добытчик. Самый наш наилучший рыболов, и охотник, и грибник, и хрен еще знает кто… Все умеет.

Володя молча вертел в черных от загара руках пустой стакан и даже взора не поднял, словно речь шла не о нем.

— Мы тут все рыболовы, – сказал Сенька, подходя к печи и щупая воду в миске. – А вот и улов поспел…

Он снял сооружение с печи, поставил его на стол и взялся обламывать валик из теста, которым были герметизированы края тазов. Затем подковырнул ножом край верхнего из них и стал приподнимать. Из щели вырвалось облако горячей кислой вони.

— Остыть-то дай, – сумрачно произнес Володя. – Не терпится?..

— Чего ждать? – ухмыльнулся Сенька. – Приезжего товарища угостим.

Я полез в свою суму и выкинул на стол купленные утром в Старой Бологе колбасу, несколько консервных банок и бутылку «Тверской». Мужики дружно глянули на водку, но ничего не сказали.

Сенька раскупорил свой самовар, извлек из него миску с прозрачной жидкостью и поставил ее на стол. Перенес сюда же стоящий на подоконнике трехлитровый стеклянный баллон и собрался было переливать в него содержимое миски.

— Постой-ка, – остановил его дядюшка. – Сначала сюда плесни.

И протянул Сеньке стакан.

Сенька наполнил тару почти до краев. Остальное слил в баллон.

— Вот и ладно, – сказал дядя. – А теперь отнеси сам знаешь кому… Ему первую чарку.

Парень кивнул, взял стакан и вышел за дверь. Я увязался за ним. Решил сразу познакомиться со всеми обитателями Мокрого. К тому же хотелось посмотреть, что за личность, которой шлют выпивку на дом.

— Это хорошо, – одобрил Макарыч. – Сходи и ты, Серега.

Мы вышли, и за нами загремел запор – дядюшка запирал дверь.

Я огляделся, пытаясь угадать резиденцию местного авторитета. Все три жилья в отдалении выглядели нежилыми. Ветхие, сбитые кое-как заборы, за ними – черные приземистые избы.

— Вон моя вилла, – кивнул Сенька в сторону шеста с триколором.

— А Володя где живет?

— По соседству.

Стало быть, важная персона проживает в развалюхе, стоящей особняком.

Однако Сенька направился не к хибаре, а вниз по тропинке, ведущей к воде. Мы вышли на травянистый берег. В небе розовела вечерняя заря, а на тихой поверхности водоема то тут, то там всплескивало, чмокало, и по воде разбегались круги.

— Рыба играет, – сказал Сенька.

Он подтянулся, встал по стойке смирно и отдал земной поклон, обращаясь к озеру:

— Не побрезгуй, батюшка Озерной, нашим вином.

И размашисто выплеснул самогон из стакана в воду.

Поклонился опять, и мы поспешили назад, в гору. Видать, не терпелось Сеньке самому угоститься. Я спросил:

— Слушай, а кто такой Озерной?

— Это который в озере живет.

— Водяной, что ли?

— Да нет, – говорит Семен. – Водяной, тот в воде обитает. А этот – в озере.

— Да разве ж в озере не вода?

— Как не вода? Ты, Серега, меня за полного-то дурня не держи.

— Так чем Озерной от водяного отличается?

— Вот тем и разнится, – наставительно произнес Семен.

Я в свое время почитал кое-что. Владимира Даля, Максимова, Афанасьева… Нигде, сколько помнится, ни про какого озерного – ни слова. Местное, должно быть, поверье.