Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 69 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Назад! — заорал Рагнар, но было поздно.

Пол рухнул.

Не треснул, не просел. Рухнул разом, как провалившийся мост, целиком, от дальнего ряда амфитеатра до центральной площадки. Белые плиты, тысячелетиями державшие на себе вес здания, лопнули по швам, которых, казалось, не существовало, разошлись и обрушились вниз, увлекая за собой ряды сидений, лабораторные столы и нас.

Я падал. Секунду, может две. Достаточно, чтобы успеть подумать одну короткую мысль: «Опять». Потом удар. Каменная крошка, пыль, обломки мебели, чьё-то тело, навалившееся сбоку. Боль в правом плече, в рёбрах, в ушибленном колене, которое и без того напоминало о себе. Белая пыль набилась в рот, в нос, в глаза, и я ослеп на несколько секунд, отплёвываясь и протирая лицо.

Когда пыль осела, я огляделся.

Мы провалились метров на пять, может шесть. Над головой зияла неровная дыра, через которую виднелся купол здания и кусок вечернего неба. Вокруг дыры торчали обломки плит, белые и острые, как зубы в разинутой пасти. Свет сверху еле добирался до дна, но его хватало, чтобы различить контуры помещения, в которое мы попали.

Круглый зал диаметром метров двадцать, с гладкими стенами из того же белого материала, только здесь он не светился. Потолок, вернее то, что было потолком до нашего прибытия, представлял собой хаос из обломков и свисающих кусков арматуры. Там, куда не докатились обломки, пол был ровным и чистым, покрытым мозаикой из разноцветных плиток, образующих какой-то узор, различить который в полумраке я не мог.

И кристаллы.

Повсюду, на стенах, на полу, на обломках рухнувших сверху конструкций, на невысоких постаментах, расставленных вдоль стен, росли кристаллы. Десятки, сотни кристаллов всех размеров, от булавочной головки до полуметровых друз, переливающихся всеми мыслимыми оттенками: багровым огнём, лазурной синевой, зеленоватым мерцанием, молочно-белым…

Попадались даже фиолетовые, золотистые и густо-рубиновые, пульсирующие неровными вспышками в завораживающем ритме. Зал напоминал огромный каменный пузырь — природное чудо, вскрытое ударом геологического молотка — и кристаллы внутри него горели, искрились, сияли, заливая пространство калейдоскопом цветных бликов, от которых рябило в глазах.

— Все целы? — голос Рагнара, хриплый и сдавленный, раздался слева. Капитан выбирался из-под обломка плиты, отталкивая его железной рукой. Лицо его было в крови, рассечена бровь, и тёмная струйка заливала левый глаз. Не критично, но если учесть, сколько раз капитан был серьёзно ранен даже за последнее время…

— Цел, — отозвался Гелиос откуда-то справа. Паладин поднимался на ноги, опираясь на меч. На лбу у него наливалась здоровенная багровая шишка.

— Духи по-прежнему молчат! — сообщил Кашкай снизу. Шаман лежал на спине среди обломков, раскинув руки, и смотрел вверх, на дыру в потолке, через которую мерцали первые звёзды. На левой щеке расцвела ссадина, из рассечённой губы текла кровь, но кости, судя по всему, были целы.

Сульфур обнаружился дальше остальных. Лучник каким-то чудом приземлился на ноги и теперь стоял у стены, вжимаясь спиной в кристаллическую друзу и озираясь по сторонам прищуренными глазами. Он даже лук не выронил и стрела лежала на тетиве. Босая левая нога, обмотанная сбитым окровавленным бинтом, подрагивала, но стоял он ровно.