Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 72 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Кашкай! — заорал я и бросился к шаману. Топор лёг в руку, привычный и надёжный, единственное оружие, которому я доверял безоговорочно. Не потому что это было лучшее оружие в мире. А потому что топор сотни раз доказал свою эффективность и безотказность в схватках с самыми разными противниками. А коней на переправе не меняют; или, если угодно, топор перед важным делом.

Кашкай лежал лицом вниз и не двигался. Я добежал до него, перевернул по-возможности осторожно и немного приподнял. Шаман был в сознании, но глаза были мутными, и изо рта текла кровь. Удар ракшаса пришёлся вдоль позвоночника, и спина Кашкая наливалась багровой полосой от лопаток до поясницы.

— Рёбра, — прохрипел шаман. — Кажется, треснули. Духи молчат, но не молчит боль…

В две секунды я отволок его в сторону, оставил за грудой обломков, подальше от центра зала, и развернулся к Ракшасу.

Рагнар атаковал с фланга. Капитан двигался быстрее, чем можно было ожидать от пятидесятипятилетнего человека, и абордажный нож в его железной руке описывал короткие экономные дуги, нацеленные в сухожилия и суставы. Старый пират знал анатомию двуногих противников, и хотя Ракшас отличался от человека примерно так же, как кит от карася, принцип оставался тем же: бей по тому, что сгибается.

Нож полоснул демона по колену левой ноги. Чешуя лопнула, хлынула чёрная кровь. Тот взревел и ударил верхней левой рукой наотмашь. Рагнар отскочил, почти успел, но, к несчастью, оказался всё-таки недостаточно быстр. Когти зацепили его правое плечо — живое плечо — и разорвали ткань и кожу от ключицы до локтя. Капитан отлетел к стене, врезался спиной в кристаллическую друзу, которая треснула от удара, и сполз на пол, пытаясь зажать рану железными пальцами.

Длинный нож звякнул о камень неподалёку. Пальцы железной руки были залиты кровью, пульсировавшей из глубокого пореза. Рагнар попытался встать: продолжая зажимать рану, напряг ноги и спину, но колени подогнулись, и капитан осел обратно.

— Рагнар! — я рванулся к нему, но Ракшас оказался быстрее. Демон развернулся ко мне, четыре глаза вспыхнули ярче, и все четыре руки атаковали почти одновременно — чуть запаздывала лишь подраненная. Верхние обрушились, как два молота, нижние рванулись вперёд, целясь в горло и живот.

Я нырнул. Не вбок, не назад, а вперёд и вниз, проскальзывая между нижних рук, как мяч между ногами вратаря. Когти верхних рук ударили в каменный пол за моей спиной, высекая искры и кроша мозаику. Я перекатился, вскочил и рубанул топором по ближайшей нижней руке, по предплечью, там, где чешуя казалась хоть немного тоньше.

Удар вошёл глубоко. Лезвие рассекло чешую и мышцы, но упёрлось в кость, которая была твёрдой, как гранит. Ракшас дёрнулся, топор вырвало из моих рук. Оружие осталось торчать в предплечье демона, как заноза в пальце. Я остался безоружным. На долю секунды, не дольше, но этой доли хватило.

Нижняя рука Ракшаса, остававшаяся ещё рабочей, метнулась ко мне и сомкнулась на лодыжке. Острые как бритвы когти впились в кожу, пронзив ботинок, как бумагу. Боль выстрелила от стопы до колена, и мир на секунду побелел перед глазами. Ракшас рванул, и меня подбросило в воздух. Мелькнул потолок с острыми шипами кристаллов, потом пол, потом потолок снова. Демон швырнул меня через весь зал, и я врезался в постамент с кристаллами, разбив его в осколки, которые впились в спину и руки десятками мелких жалящих уколов.