Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 68 – Антон Панарин, Влад Фомин

Некоторые неярко светились, другие потухли, выработав ресурс за тысячелетия хранения. А может быть, неведомые создатели ещё даже не успели наделить эти кристаллы жизнью, влив в них частичку стихии? Да и вообще, кто задумывался о том, как производят эти самые кристаллы? И остались ли теперь мастера, способные на такое? Но даже мёртвые кристаллы были красивы, как музейные экспонаты.

Дух захватило у всех; даже мне, обладателю собственного кристалла Воды, стало не по себе от открывшегося взору богатства.

Сульфур же остановился у стеллажа с кристаллами Огня и уставился на них с выражением ребёнка перед витриной кондитерской.

— Великий Сульфур нарекает это хранилище Сокровищницей Сульфура, — объявил он. — Всё это отныне принадлежит мне по праву первооткрывателя.

— Возьми пару штук на дорогу, — буркнул Рагнар. — Остальное захватим на обратном пути. И пошевеливайся, нам нужно обследовать оставшиеся здания до темноты.

Мы набрали кристаллов, каждый по горсти, рассовав по карманам и мешкам. Да уж, светить таким богатством прилюдно не стоит, если не хочешь оказаться в ближайшей канаве с перерезанным горлом. Но здесь, в Мёртвых Землях, где никого нет, кристалл Огня заменит костёр, кристаллы Ветра — запасные двигатели нашего шлюпа, а кристаллы Воды… Я взял три штуки, самых крупных, и почувствовал, как они отзываются на мою магию, резонируя с большим кристаллом за пазухой. Портативные источники стихии, с которыми маг Воды в пустынном мире из калеки превращается в бойца.

Последнее здание, самое крупное из пяти, стояло в центре полукруга. Куполообразная крыша поднималась метров на пятнадцать, и в её вершине зияло круглое отверстие, через которое в помещение падал столб тускнеющего вечернего света.

Мы вошли через широкий арочный проём и оказались в зале, больше всего похожем на лекционную аудиторию. Ряды сидений, расположенных амфитеатром, спускались к центральной площадке, на которой стоял большой белый стол с углублениями для кристаллов.

На столе была установлена лёгкая, но сложная конструкция, похожая на остов аквариума или трёхмерного экрана, но изображение в нём давно погасло, и лишь по призрачному контуру, время от времени проскакивали слабые голубоватые искорки.

Мы спускались по ступеням амфитеатра к центральной площадке. Я шёл первым, разглядывая надписи на стенах, Рагнар за мной, Гелиос прикрывал тыл. Кашкай семенил посередине, вцепившись в лямку сумки обеими руками. Сульфур, как обычно, двигался сбоку, по соседнему проходу, с луком наготове, бесшумный и сосредоточенный.

Я был уже на третьем снизу ряду, когда пол под ногами явственно загудел.

Гудение шло снизу, из-под каменных плит, и было таким низким, что я сначала даже не услышал его, а почувствовал. Вибрация поднялась по ногам, через колени, по позвоночнику до самой макушки, и зубы застучали друг о друга, как кастаньеты. Стены здания отозвались басовитым резонансом, предметы на лабораторных столах задребезжали, заскользили к краям, что-то со странным звуком упало на пол.

И тут гудение усилилось и превратилось в рёв.

Утробный, нечеловеческий рёв, от которого содрогнулись стены и по куполу побежали трещины. Рёв шёл снизу, по-видимому из подвала, из-под фундамента здания, из глубины, до которой если кто и добирался, так только строители комплекса. Рёв был полон ярости и голода, как крик зверя, запертого в клетке настолько давно, что голод сделался единственным смыслом его существования.