Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 65 – Антон Панарин, Влад Фомин

— Демоническое знание, — паладин произнёс это без прежнего отвращения, скорее с усталым констатированием факта. Ещё недавно он назвал бы это богомерзостью и потребовал, чтобы я покаялся. Но сейчас просто кивнул и двинулся дальше.

Мы прошли через несколько залов. Везде одна картина: лабораторные столы, оборудование, надписи на стенах. Кристаллическая энергетика. Я вчитывался в надписи, складывая из угловатых символов слова и фразы, и постепенно картина прояснялась.

Этот комплекс был исследовательским центром, где учёные древней цивилизации изучали свойства магических кристаллов. Те самые кристаллы, которые в нынешнем мире используются повсеместно: кристаллы Огня для нагрева, кристаллы Ветра для полёта, кристаллы Воды — для парового двигателя.

Мы используем их как батарейки, вставляем в приборы и пользуемся, не понимая, как они работают. Может быть, здесь их и изобрели и сумели синтезировать? Или изучали — разбирали на составляющие, измеряли потоки энергии, строили теории и проверяли гипотезы.

В одной комнате на стене нашлась схема. Белые линии на тёмном фоне, сложная паутина соединений, в узлах которой стояли стилизованные изображения кристаллов. Подписи были слишком мелкими, чтобы разобрать без лупы, но общий смысл я уловил.

Схема описывала передачу энергии между кристаллами на расстоянии. Беспроводная передача стихийной энергии, усиление сигнала через промежуточные узлы, фокусировка потока в заданной точке. Вот он — принцип, который лежал в основе климатической машины.

— Они создали технологию здесь, — произнёс я, обводя рукой комнату. — Климатическую машину спроектировали в этих стенах. Учёные, а не маги. Инженеры, которые понимали физику кристаллов на уровне, до которого нам — как до луны. До трёх лун, если точнее.

— Учёные, которые уничтожили мир, — мрачно добавил Рагнар.

— Или те, чьи разработки кто-то украл и использовал для уничтожения, — возразил я. — Это не одно и то же.

Мы вошли в следующее помещение, и здесь увиденное заставило нас остановиться…

Комната была меньше предыдущих, скорее кабинет, чем лаборатория. Стол у стены, полка с рядами цилиндрических контейнеров, кресло, плавно выраставшее прямо из пола. И скелет.

Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, как человек, который уснул на рабочем месте и не проснулся. Кости были выбелены временем, и давно должны были истлеть и рассыпаться прахом, но когда я присмотрелся, заметил, что они сохранились удивительно хорошо. Ни следов грызунов, ни трещин от перепадов температуры. Мёртвые Земли сохраняли всё, что попадало в их пределы, как формалин сохраняет образцы в медицинских лабораториях.

На скелете висели остатки одежды. Причём это были не пустынные тряпки из грубой ткани песочного цвета, к которым я привык за время жизни в Пустоши. Что-то другое — материал, похожий на тонкую кожу, но слишком гладкий и однородный для натурального. Неизвестная нам синтетика, как и стены здания. Одежда сохранила даже цвет — бледно-голубой с белыми вставками на плечах, и на левой стороне груди виднелась эмблема: стилизованное изображение кристалла в круге из лучей.

— Учёный, — определил я. — Сотрудник этого комплекса.

Рядом с креслом, на полу, лежала прямоугольная пластина из плотного серого материала, похожая на тонкую книгу. Я поднял её и открыл. Внутри оказались страницы, тоже из синтетического материала, тонкого как пергамент, но гораздо более прочного и долговечного. Страницы оказались исписаны мелким почерком — всё те же угловатые символы, но написанные от руки, неровно, с исправлениями и помарками.