Книга Император песчаных карьеров. Том 3, страница 67 – Антон Панарин, Влад Фомин

Я осёкся. Следующие строки были размыты, пятна расплылись на синтетической бумаге, как будто на свежие чернила капали слёзы. Или вода. Последняя вода, которую этот человек видел в своей жизни.

— «…Я оставляю эти записи в надежде, что кто-нибудь их найдёт. Прости нас. Мы хотели сделать этот мир лучше. Вместо этого мы его убили».

Я закрыл дневник и посмотрел на скелет. На пустой череп, повёрнутый чуть набок, как будто человек в последний момент смотрел в окно, на мир, который его коллеги обрекли на медленную смерть от жажды.

— Прямое свидетельство, — произнёс Рагнар. — Подтверждение всего, что рассказал Левиафан. Катастрофа рукотворная. Совет Древних принял решение не останавливать машину. Они изменили принцип её использования и запустил процесс, который уничтожил мир.

— Совет, — повторил Гелиос, и голос его звучал глухо. — Древний Совет принял решение. Не император. Не диктатор. Совет. Группа людей, которые голосовали. Трижды.

— Духи по-прежнему безмолвствуют, но что-то подсказывает, они бы очень хотели знать о бессмертии, — запинаясь, кажется, с трудом подбирая слова, пробормотал Кашкай.

— Да, мне вот тоже очень интересно, — поддержал шамана Рагнар. — что там Совет Древних придумал насчёт продления жизни, «хотя это считалось невозможным»?..

— Совет… Древних, — протянул я, словно смакуя каждое слово, пробуя его на вкус, чтобы лучше понять. Какая-то мысль маячила на самом краю сознания, казалось: вот-вот пойму, в чём дело. И всё-таки, полной картины я ещё не видел, когда спросил. — Гелиос, а расскажи подробнее про Совет Двенадцати? Кто в него входит?

Паладин хмыкнул, мол, как можно не знать элементарных вещей, особенно когда решением этого самого Совета ты и находишься в розыске, однако тут же без запинки перечислил двенадцать имён вместе с развесистыми титулами и регалиями.

Признаться, я не был готов к такому потоку важной, но уж больно разнообразной информации. И мысль, которая должна была полностью сформироваться, временно поблекла, растаяла, вновь нырнув куда-то в подсознание.

— Коллективная безответственность, — пробормотал я, чтобы хоть что-то сказать. — В прошлой жизни я насмотрелся на то, как комитеты принимают катастрофические решения. Каждый член комитета считает, что ответственность лежит на остальных. В результате отвечать некому, а последствия расхлёбывает весь отдел. Или весь мир, в зависимости от масштаба.

— Дневник нужно забрать, — Рагнар кивнул на пластину в моих руках. — Вещественное доказательство. Если мы доберёмся до людей, которые способны расшифровать это и составить перевод; и если найдём тех, кто готов в это поверить, это изменит расклад.

Я засунул дневник за пазуху, рядом с кристаллом Воды. Внутренний карман куртки был тесноват для такой крупной вещи и протестующе затрещал по швам.

Александр Сергеевич Ветров. Бывший менеджер среднего звена. Ходячий сейф для предметов стоимостью в несколько государственных бюджетов и информации ценой в целый мир. Скоро все карманы полопаются, и содержимое вывалится на пол, как из дырявой сумки курьера, который вечно опаздывает с доставкой.

— Что ж, надо идти дальше, — сказал я, не обнаружив в кабинете, занятом скелетом, больше ничего интересного.

Мы осмотрели ещё два здания. В одном нашли помещение, заставленное стеллажами с кристаллами. Не грубыми самородками, которые добывают в шахтах Пустоши и даже не поделочными камнями, из которых делают украшения кочевники. На стеллажах помещались обработанные драгоценные кристаллы, огранённые с ювелирной точностью, каждая грань отполирована до зеркального блеска — кристаллы Огня, Ветра, Земли и Воды, размером от горошины до куриного яйца, разложенные в строгом порядке.