Книга Бесстрашная Теодора, страница 28 – Ксения Зародова

— Но магичка же не могла не понимать, что ее ждет после этого? Ведь там было полно свидетелей!

— Вряд ли она в тот момент что-то понимала. Просто пыталась выжить.

— Как спасся мистер Брикман?

— Ему помогла жена. Она внезапно пробилась сквозь толпу и попыталась оттащить мужа. У миссис Брикман не было амулетов, она даже не была магом, так что, когда виталистка схватила ее второй рукой, то за минуту выпила практически полностью. Вы понимаете, чем все кончилось?

Я медленно покачала головой. У жены мистера Брикмана в этой ситуации не было шансов выжить, но и виталистка была обречена. Аура каждого человека имеет свой оттенок, и одновременно смешивать можно только два. Если в одном человеке, будь то стихийник, виталист или человек без магии, одновременно смешиваются жизненные силы троих, человек погибает. А в данном случае смешались силы четверых — ведь нерожденный ребенок был связан с матерью.

— Бедная женщина! — с жалостью сказала я про мать Генри. — Она умерла сразу?

— Остатков жизненной силы хватило на то, чтобы той же ночью родить ребенка. После этого она прожила еще пару часов. Ее муж и сын выжили, но на месте созданных виталисткой каналов в их аурах остались прорехи, из которых продолжили уходить силы. Правда, Генри пострадал меньше всех.

— Эти прорехи растут?

— Любые дыры увеличиваются со временем, если их не штопать.

Она умолкла. Мы сидели рядом в мирной тишине летнего вечера. Над головой загорались фонари и звезды, разбавляя мрак.

— Он винит себя? — спросила я, вспоминая слова мистера Брикмана о доверии виталистам.

Миссис Уилсон слегка прикрыла глаза в знак согласия.

— Это глупо, — заметила я. — Ведь не он был убийцей.

— Он винит себя за то, что был так легковерен. Он дважды позволил магу жизни подобраться к себе, недооценив опасность. С таким грузом очень сложно жить.

Я пыталась понять, как можно помочь отцу и сыну.

— Он не пробовал обратиться к изгнанникам на севере? Может быть, они смогли бы все исправить?

— Джеймс Брикман сказал мне, что пробовал, — ответила женщина, горько усмехнувшись. — Но ему отказали. И тогда у него совсем опустились руки.

Я глубоко вздохнула. Виталисты, изгнанные из своих городов и своих домов, лишенные привычных удобств и практически всех прав, не горели желанием помогать тем, кто с ними все это сделал.

— Спасибо, что рассказали.

Мы встали и медленно пошли в сторону Тихого переулка.

— Зайдите ко мне на чай, я познакомлю вас с отцом.

— Как-нибудь в другой раз, моя дорогая.

Кухарка довела меня до калитки, погладила по плечу и ушла в обратном направлении, а я долго не могла прийти в себя, вспоминая ее рассказ.

Утром, к своему удивлению, я увидела в доме на Зеленой Аллее мистера Брикмана. Вместо того, чтобы быть где-то по дороге на службу, он стоял в холле, как будто ожидая меня. Мягкий рассеянный свет падал на него через маленькое открытое окно над входной дверью, оставляя на темной ткани костюма золотистые пятна.

— Доброе утро, мисс Робертс, — ровно поздоровался он со мной. — Хотел убедиться, что вы придете.

— Доброе утро, мистер Брикман. Даже если бы я решила уйти, я бы не бросила вас вот так.

— Вы ответственная девушка, — согласился он.

Я посмотрела на него и честно призналась:

— Вчера мне рассказали историю вашего проклятья.