Книга Бесстрашная Теодора, страница 25 – Ксения Зародова

— Если бы маги жизни жили среди нас, было бы лучше? — спросил Генри, рисуя пальцем узоры на диване.

— Возможно, если бы все этого захотели, — честно ответила я. — Недостаточно просто поселиться вместе, чтобы жить дружно. Нужно приложить усилия, чтобы договориться. Виталистам нужно забыть о своих обидах. А стихийникам принять тот факт, что не все виталисты плохие.

Он перестал рисовать на диване и начал теребить пуговицу, глядя на меня с надеждой.

— Как вы думаете, они могли бы снять с меня и папы проклятье?

— Не могу ответить на этот вопрос. Почему вы меня об этом спрашиваете?

Ледяной голос вмешался в наш разговор.

— Потому чтоя́ему говорил, — стоящий в дверях хозяин дома выделил «я» голосом, — что магам жизни доверять нельзя.

Оказывается, Эдриан Брикман опять подслушивал разговор. У него просто талант подкрадываться незаметно.

— И если бы не виталисты, мисс Робертс, никакого проклятья снимать бы не пришлось, — холодно продолжил он. — Его бы просто не было. Вы понимаете, что внушаете ребенку опасные вещи?

— Я пытаюсь быть непредвзятой. Предрассудки ограничивают.

— Иногда они спасают жизнь.

— А иногда ее отнимают.

— Послушайте, — жестко начал он.

— Нет, это вы послушайте! — вспыхнула я, перебив его. — Когда вы нанимали меня на работу, вы сказали, что вам нужен кто-то здравомыслящий в роли гувернантки.

— Видимо, это все же не вы, — он недобро посмотрел на меня. — Похоже, здравый смысл вас покинул.

— Видимо, это мне нужно покинуть вас! — не сдержалась я.

Слова разлетелись по комнате, как птицы, похоронив под перьями всех нас.

Эдриан Брикман умолк. Генри переводил испуганные глаза с меня на своего отца. Я мысленно считала про себя до десяти. Не хватало еще ругаться при ребенке!

— Извините меня, — ровно сказал мужчина. — Кажется, я погорячился. Я попробую объяснить. Я действительно хочу, чтобы мой сын не жил в страхе. И вы можете ему помочь. И в то же время я страшно боюсь за Генри. Мне очень хочется, чтобы моему сыну не нанесли больше вреда, чем уже причинили.

Я исподлобья взглянула на него:

— Так чему же мне учить Генри? Бояться или не бояться?

— Не бояться ничего, кроме виталистов.

— Тогда я просто не буду обсуждать эту тему с Генри. Я не люблю врать.

— Как вам угодно, — он нахмурился. — Наверное, ваша честность похвальна, хотя я сейчас не могу этого оценить. Вам пора. Жду вас завтра в обычное время.

Опустив глаза и молча кивнув обоим, я вышла из дома.

Я не прошла и десятка шагов, как услышала оклик миссис Уилсон. Кухарка торопливо догоняла меня, на ходу завязывая ленты чепца.

— Вы ведь живете недалеко от площади? — спросила она.

— Да, в Тихом переулке.

— Я как раз иду в ту сторону. Прогуляемся вместе? Тем более, что нам, женщинам, сейчас лучше не ходить поодиночке, — она оглянулась по сторонам.

Я вспомнила, что кухарка снимает комнату в пятнадцати минутах ходьбы в противоположную сторону, но вежливо ответила:

— Пойдемте, миссис Уилсон, — я искоса взглянула на нее. — Правда, вам-то опасность не грозит: вам повезло родиться кареглазой.

— Но у меня тоже есть золото в волосах, милая. Боюсь, сейчас даже это может стать поводом для конфликта, — доброжелательно улыбнулась она, пряча выбивающиеся пряди под оборки.

— Вы хотели о чем-то поговорить со мной?