Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 391 – Джин Родман Вулф

Стоило ей хлестнуть свою лошадь ее же собственными ремнями управления, та зашагала вперед, да с такой скоростью, какой Шкиехаану и в голову не пришло бы от нее требовать.

— Я не поеду быстрее, чем ты, – пообещал он.

Какое-то время ему казалось, что он никуда не поедет вовсе, но тут…

— Хоп! – крикнул один из бородачей, ударив лошадь чем-то, издавшим резкий хлопок.

Казалось, Шкиехаана подхватил, понес вперед сильнейший ураган во всем Круговороте.

Абанча, натянув повод, оглянулась на него.

— Еще одно. Вот эта лошадь – хорошая. Твоя – нет. Твоя – старушка, обычная, никому не нужная лошадь из ремонтного табуна. В скачке с моей не сравнится, даже если за ней погонится лев.

Потрясенный, не в силах даже кивнуть, Шкиехаан что было сил вцепился в свернутое одеяло.

— Если ты меня дурачишь, если на самом деле умеешь ездить верхом и пустишь лошадь в галоп, решив, что случай удобный, я ее пристрелю. Прикончить крупное животное вроде лошади из иглострела не так уж просто, но полудюжины выстрелов хватить должно. Тебя постараюсь не зацепить, но поручиться ни за что не могу.

— Ты очень… добра, – с запинкой выдохнул Шкиехаан.

— Не стоит на это рассчитывать, – предупредила Абанча и вдруг рассмеялась в голос. – Все дело в том, что ты можешь оказаться полезен. Кстати, тебе самому будет крайне полезно показать Сийюф то же, что показал мне. Насколько я понимаю, женщины вашего народа не отличаются добротой?

— О нет! – возразил Шкиехаан, всем сердцем надеясь, что его внутреннее смятение отражается и на лице. – Напротив, наши женщины очень добросердечны.

— Эр… речь шла о женщине, верно? Ты сказал «закричала». Если трясет, привстань в стременах.

Шкиехаан попробовал последовать ее совету.

— Да, о женщине. Доброй женщине.

— Ты любил ее.

Подобных ноток в голосе Абанчи он прежде не слышал.

— Очень, очень. Осмелюсь заметить, не меньше, чем Мяр – Суумэре… Ночью, в шатре, я думал… вспоминал их… Как я был глуп! Не понимал, что они любят друг друга, до самой их гибели…

— Мяр… так звали женщину, убившую наших штурмовиков?

Впервые с момента пленения Шкиехаана разобрал смех.

— Мяр – имя мужское. Женщин с оружием убила Суумэре, а после погибла сама.

— Всего-навсего попытавшись обезоружить их.

Эр застрелили прежде, чем Суумэре покончила со штурмовиками, но спорить не имело ни малейшего смысла, и посему Шкиехаан предпочел промолчать.

— Она вами командовала? – полюбопытствовала Абанча, придержав лошадь.

— Спасибо, – от всего сердца поблагодарил ее Шкиехаан. – Нет, летаем мы без командования. Каждый сам по себе. Суумэре была лучшей в глякыэхт… в искусстве биться при помощи рук и ног. Ваше название мне неизвестно.

— Я видела ее тело, – сообщила Абанча, – но не измерила. А жаль. Блондинка?

На сей раз Шкиехаан сумел даже покачать головой.

— Темные волосы. Как твои.

— Та, что пониже?

Шкиехаан кивнул, вспоминая Суумэре, особенно жизнерадостной, когда в трюме ревели бури. Нуждаясь в информации, а не в оправданиях, Майнфрейм неизменно посылал на разведку ее, Суумэре…

Но больше уж не пошлет.

— Отвечать!

Шкиехаан против собственной воли устремил взгляд вдоль немощеной дороги, в открытые всем ветрам поля, ища хоть какого-нибудь облегчения пережитой утрате.

— Прошу прощения. Я не имел намерения проявить грубость. Да, та, что пониже. Ниже, чем Эр.