Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 394 – Джин Родман Вулф

— В яблочко, патера. Чистик вернул его обратно, в точности как генералиссиме Мяте сам Пас обещал.

— Понимаю… Пожалуй, мне следовало крепче верить в Паса, хотя, казалось бы, в нем разочаровалась даже майтера Мята, а уж ее-то веры с лихвой хватило бы на двоих.

— Ага, и Чистик тоже. Он же вон сколько шпаны зацепил за живое и сказал: к ним, мол, сам Пас придет, только живность вся кончилась, а Пас не пришел, вот они и слиняли. Все, кроме Кошака. А потом, как ушли вы с Ги и Моли с Молотом, Кошак тоже свалил… Да, я ж говорила, что с начала начну? Вот, похоже, уже начала.

— Будь добра, рассказывай все по порядку, – кивнув, велел Шелк.

— Когда вы с Ги ушли, тот старик вроде как следом за вами двинулся. Мастер Меченос, да… только, по-моему, не домой он пошел. По-моему, где-то рядом болтается, приглядывает за вами. Потом ушли Его Высокомудрие и авгур, что разговаривал с нами в тот раз, у тебя в обители… Хотя, наверное, проще будет сказать, кто не ушел. Кто с нами еще оставался.

— Выкладывай.

— Ага, я постараюсь надолго не затянуть. Чистик остался, и я с ним тоже. Устроились спать на полу, ничего такого не делали. С Кирпичной остались все, и патера Наковальня – я про него уже говорила, и генералиссима Мята с солдатами, только Песок еще мертв был, и те шпанюки, которых солдаты стерегли. По-моему, это все. А разбудил меня выстрел одного из солдат – Грифелем его звать. Кто-то влез на тот высокий балкон и застрелил Сохатого. Патера Наковальня потом слово Паса над ним прочел. А Грифель заметил этого, наверху, выстрелил, только думает, что не попал. Статую только разбил красивую, всего и делов. Чистик с ним вместе туда поднялся поглядеть, а вернулись они с громадным дохлым котом. Я поначалу подумала, что это бабуин Кошака, ан нет, кот – пятнистый, вроде очень большого домашнего, только с бородкой коротенькой и хвостиком таким маленьким, куцым.

— Это мы его в пневмоглиссере привезли, – сказала ей Гиацинт.

— Грянь код! – прибавил к сему Клещ.

— Я его вроде как испугалась, – продолжила Гиацинт, – но Шелк сказал, он на нас не нападет… он и не стал.

Шелк отставил в сторону чашку.

— А звали его Львом, и принадлежал он Мукор. Мы остановились возле Дворца Кальда, выпустили его, рассудив, что он отправится к ней… но, конечно, до Великого Мантейона от Дворца всего пара улиц. Выходит, Лев пришел туда с тем, кто застрелил Сохатого, а этот Грифель, промахнувшись по убийце, угодил в Льва?

Синель мотнула головой так, что ее малиновые кудри заплясали в воздухе.

— Нет, зверя убило не пулей – иглой. Мы вот как думаем: увидел он, как тот шпан пристрелил Сохатого, бросился на него, а тот пристрелил его тоже. Чистик говорит, что слышал хлопанье иглострела до того, как выстрелил Грифель. Что иглострел наверху хлопнул раза четыре, если не пять. По большей части это-то всех и взвинтило, а еще Пас, хотя Паса никто не видал… ну и что Чистик Песка сумел оживить. Только Песок теперь не в себе малость: как-никак смерть пережил.

— Хотелось бы с ним побеседовать, – заметил Шелк. – Что я и сделаю при первом же удобном случае. Прежде чем продолжить, скажи, не знала ли ты Сохатого прежде, не только как пленника майтеры Мяты? А ты, Гиацинт?

— Нет. Нет, – ответили обе.

— Если майтера Мята взяла его в плен, очевидно, он из наших сограждан, оставшихся верными Аюнтамьенто. В таком случае он вполне мог быть застрелен кем-либо, посчитавшим сие предательством, но и других возможностей вырисовывается не менее дюжины. Что произошло после?