Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 393 – Джин Родман Вулф

— А летуньи не вступают в брак? Местные священнослужительницы также, что, на наш взгляд, бессмысленно.

— Брак – он затем, чтобы рождались дети, новые летуны, следующее поколение. Не говорю о вас либо о… о людях из того домика на холме, – сбивчиво забормотал Шкиехаан. – Но для нас, Экипажа, вся суть в детях. Летунья не может… поскольку не сможет летать. Разве что после того, как оставит полеты. Некоторые ради брака отказываются от крыльев, но…

Сделав паузу, он покопался в памяти.

— Но вскоре… несчастливы.

— Однако ты-то жениться можешь. Есть у тебя жена?

— Да. Одна.

Справься он с этим заданием, его наградили бы по меньшей мере еще одной, а может, даже четырьмя… но нет, подобным мыслям лучше не поддаваться.

— Но любил ты Эр. Должно быть, при жизни она была недурна собой, это я заметила. А она любила тебя?

Шкиехаан медленно кивнул.

— При жизни я сомневался… говорить об этом она не любила. Теперь она погибла, и я знаю: да. Да.

— Знаю, патера, для тебя это уйму всякого значит, и вправду прошу прощения…

Обрамленное металлической оправой стекла, лицо Синели приняло едва ли не до смешного виноватый вид.

— За что? – уточнил Шелк, усевшись напротив стекла в низкое кресло. – За то, что мое яйцо всмятку остынет? Уверен, со здешней кухни, стоит мне пожелать, пришлют свежее.

Синель перевела дух, отчего ее внушительные груди всколыхнулись, точно пара лодок, опрокинутых волной.

— Мы тут все собрались… то есть мы с Чистиком, генералиссима Мята, Песок с остальными солдатами, Паук, патера Наковальня и эти сибиллы. Майтера Роща, майтера Явор и прочие. Большинство я по именам не запомнила.

— Ну сие вряд ли существенно, – заверил ее Шелк. – И что же собрало вас вместе?

— Да все вообще, но особенно стрельба. Столько всякого… о, Ги! привет! Слушай, мне правда неудобно, но патера сказал, вы уже закончили и завтракаете…

— Птичка… кор-р-рм! – объявил Орев с плеча Гиацинт.

— Скучала Лещ! Лещ мерный, грянь псиц! – парировал Клещ.

Гиацинт, шикнув на обоих, пристроила перед Шелком тарелку и подставку для гренков.

— Привет, Синь. А вы с Чистиком тоже поженились?

— Думали, но хотим, чтоб нас поженил патера. Вот Моли со своим солдатом – да.

— Ага, знаю я ее солдата, – проворчала Гиацинт, устанавливая на тарелку Шелка пашотницу с яйцом, – и Чистика знаю тоже. Что ж, помогай вам обеим Киприда. Пригодится, знаешь ли… и очень скоро.

— С Чистиком все ровно, – подмигнув ей, возразила Синель. – Только надо понять, как с ним управляться.

Шелк кашлянул.

— Однако ты упомянула о стрельбе, а стрельба – дело весьма серьезное. Кого застрелили?

— Сохатого, патера, только давай я лучше с самого начала начну.

Шелк вскинул кверху ладонь.

— Но прежде еще вопрос: кто таков Сохатый?

— Шпанюк один, которого генералиссима Мята изловила в тех же подземельях, куда занесло нас с Чистиком.

Орев присвистнул.

— Птичка… видеть!

— Ага, и Орева тоже. Изловила она этих шпанов, Паука с Сохатым, а солдаты по ее приказанию их стерегли. Паук – тот, что с брюхом, а Сохатый тощ как щепка, только его в живых больше нет.

Указательный палец Шелка начал вычерчивать кружки на щеке.

— Я обещал задать всего один вопрос, однако хотел бы уточнить еще кое-что. Перечисляя участников вашего импровизированного совещания, ты назвала и сержанта Песка?