Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 397 – Джин Родман Вулф

«Но теперь-то передышке конец, – подумал Шкиехаан. – Похоже, сейчас начнутся новые неприятности».

— Хочешь, могу простыни чистые принести, – предложил надзиратель, оставшийся за порогом.

— Жратву тащи! – прогремел новоприбывший.

Железная дверь захлопнулась за его спиной.

— Слышь, ты, сверху! Голодный небось?

— Я – нет, – ответил Шкиехаан, отвернувшись к крылокаменной стене. – Весьма тебе благодарен.

Новоприбывший грузно уселся на нижнюю койку.

— А я – да. И жрать, лохмать его, зверски хочу, и устал как собака. Столько времени голодным проходил, что даже забыл про голод. Пусто в животе, и все тут. Вчера, лохмать его, допоздна на ногах, а нынче с утра поднялся ни свет ни заря, а спать между делом пришлось, на полу. На каменном, лохмать его… но вымотался я – у-у! Даже камень куда лучше этой койки казался.

С этими словами он лег, что засвидетельствовал скрип ремней койки.

— Ох, хорошо! Неделю таких удобств не видал.

— Приятных снов, – учтиво пожелал ему Шкиехаан.

— Нет, спать я не собираюсь: на полу же поспал. Сейчас, наоборот, пожрать самое время! – Новоприбывший плотоядно гоготнул. – Ну а ты как? Выспался за ночь?

Шкиехаан рискнул бросить быстрый взгляд за край койки, в сторону громадного человека, растянувшегося внизу.

— Случалось мне отдыхать и с большим удобством.

— Да и циферблат тебе, гляжу, начистили знатно, а стало быть, у меня житье выходит получше.

Прошло минут десять, а то и более, и, наконец, Шкиехаана начало одолевать любопытство.

— Скажи, ты виронец? Из этого города родом?

— Угу. На Винной родился, – сонно откликнулся новоприбывший. – А ты небось испугался, что я тривигантец? Нет, просто не брился дня три-четыре. Занят был чересчур.

— Сам я здесь чужой, – рискнул признаться Шкиехаан.

— Ага, знаю. Квакша доложил.

Шкиехаан тут же насторожился.

— Кто такой Квакша?

— Тот, с ключами, за дверью. Вроде как дружок мне. Я, понимаешь, здесь пару раз уже посидел – уже, стало быть, не чужой. Уже легче. И гельтухи есть, а с ними везде проще жить. Словом, шакалить по мелочи нам с тобой не придется.

— Понимаю, – ответил Шкиехаан и на этом умолк.

— Люди думают, это кликуха с намеком на лягв, потому что Квакша – тварь вроде мелкой такой лягушки, – пояснил новоприбывший, зевнув во весь рот. – Ан нет, законное имечко. По-моему, их семейство – все сплошь лягушки да жабы разные. О! Слышь? Идет. Пахнет козырно.

Шкиехаан потянул носом воздух.

— Да, запах хорош. Первый приятный запах в этом месте на моей памяти.

— Говяжья грудинка с лапшой. Ее еще каким-то сметанным соусом поливают. Сметана, молотый красный перец, масло и вроде как еще что-то там.

Снаружи надзиратель уже звенел ключами о дверь.

— Вот тебе и обед.

— Завтрак, – возразил новоприбывший. – Ел я последний раз вчера… да и то одни фрукты. Даже не запомнил какие.

В замке заскрипел ключ, и новоприбывший довольно осклабился, будто изрядно позабавленный скрипом.

— Лучшего за те деньги, что ты дал, не найдешь, – объявил надзиратель. – Я им сказал, для кого, и что голодный ты здорово, и вот вам полкарточки, но чтобы все как следует. Жрать ты здоров, сам видел, но всего этого, сдается мне, в брюхо не запихнешь.

Новоприбывший сел.

— Ничего, попробую.

— Вот эта, большая…

Стоило надзирателю поднять крышку, укрывавшую обширное блюдо, по камере разнесся негромкий звон колокольчика, и взору наблюдавшего за всем этим краешком глаза Шкиехаана предстало облачко ароматного пара, поднимающегося к потолку.