Книга Эпифания Длинного Солнца, страница 389 – Джин Родман Вулф

— Эр, увидев ее, закричала. Тогда в нее выстрелили. Мы попытались отнять оружие, чтоб прекратить стрельбу.

Абанча, придвинувшись ближе, сощурилась, воззрилась на него сверху вниз.

— Закричала, увидев твою гримасу? Большинство в это не поверило бы, но я, пожалуй, поверю, и генералиссима Сийюф, возможно, тоже. Давай-ка посмотрим, сумеешь ли ты скорчить такую же рожу сейчас.

— Попробую, – согласился Шкиехаан и постарался изобразить на лице тот же оскал.

О возвращении младшей из женщин возвестил щелчок каблуков. Как только Абанча повернулась к ней, младшая продемонстрировала обрывок хлопчатобумажной простыни, которым явно протирали нечто замасленное.

— Вот, твое превосходительство. Подойдет?

Абанча отрицательно покачала головой.

— Неси его комбинезон. Еще раздобудь зимнюю нательную рубашку, одеяло и возьми у поваров что-нибудь из провизии, годящейся, чтобы поесть в седле.

С этим она вновь повернулась к Шкиехаану.

— Прекрати скалиться: от этого губа кровоточит сильней. По словам Зирки, ты прибыл сюда в поисках виронца, мужчины, и назвал его имя. По-моему, это имя я слышала накануне вечером. Назови его снова, мне лично.

— Чистик, – ответил Шкиехаан. – Его имя – Чистик.

Рука сержанта Песка шевельнулась и вдруг ударила по полу Великого Мантейона с такой силой, что мозаика дала трещину.

— Э-э! – предостерегающе вскрикнула Синель.

— Не бойсь, – откликнулся Чистик, – просто статики малость. Исправил уже.

— Ах, видел бы все это патера Устрица! – донесся незнакомый голос откуда-то сзади. – Как он расстроится, услышав, что пропустил!

— И Его Высокопреосвященство тоже, – пробормотала майтера Мята. – Что ж, сам виноват: зачем вернулся во Дворец… если это можно счесть за вину? Уж мы-то с исполнением наказов Паса определенно медлить не станем, да Его Высокопреосвященство и сам бы этого не одобрил. Скажи, Чистик, ты точно не видел Паса? В самом деле не видел?

— Нет, майтера, не видел, – подтвердил Чистик, не распрямив спины и даже не оторвав взгляда от работы. – Но все вот это он мне каким-то манером показал… видать, сразу после разговора с тобой… – И тут его осенило. – А хочешь, майтера, послушать, что мне сейчас пришло в голову?

— Конечно, и еще как!

— Сдается мне, все дело в том, что ты обет свой сдержала. До этого он небось про себя думал, стоим ли мы такой уймы хлопот, сомневался… Погоди минутку, тут в спонтанном еще кое-что подтянуть надо.

Покончив с последним контактом, Чистик откинулся назад и с облегчением распрямил занывшую спину.

— Патера, ты мне одну из тех священных лампад не притащишь? Сейчас света больше понадобится.

Наковальня поспешил к лампадам.

— Патера Устрица надеется нанять арманекрон, чтоб отвезти тело патеры обратно, к нам в мантейон. – Как выяснилось, незнакомый голос за спиной принадлежал юной, очень даже симпатичной сибилле. – Майтера предупреждала, что везде будет закрыто, но патера ответил: к его приходу, дескать, откроют, а если нет, он подождет. А мне майтера призналась, что ее так и подмывало попросить Его Высокомудрие о разрешении устроить последнее жертвоприношение патеры прямо здесь, в Великом Мантейоне, раз уж ему выпало подняться в Майнфрейм отсюда… но верующие из нашего квартала ни за что бы не…

Тут рядом с Чистиком опустился на колени вернувшийся Наковальня.