Книга Волны и джунгли, страница 138 – Джин Родман Вулф

— Ладно. Сейчас ты похож на человека куда сильней, чем обычно. Намного сильнее, чем походил на людей во время нашего разговора в той яме. Однако на самом деле вблизи ты не похож ни на мальчишку, ни на одного из нас вообще.

Нос и подбородок Крайта на глазах исчезли, словно втянутые в лицо, надбровные дуги сгладились, и от его сходства с человеком не осталось даже следа.

— В тот день я, помимо прочего, дал слово не вводить тебя в заблуждение. Тот ненавидимый тобой человек…

— Патера Кетцаль?

Крайт кивнул.

— Ты говорил, что считал его стариком, и очень сердился, так как он обвел тебя вокруг пальца. И еще сказал, что его застрелил насмерть какой-то штурмовик.

Я подтвердил его правоту кивком.

— А его труп ты видел?

Должно быть, пережитое в тот момент отвращение отразилось на моем лице явственней некуда.

— А как же… а какая, собственно, разница?

— Ну, знаешь ли, быть живым или мертвым… для некоторых из нас разница велика. Мертвым он на старика походил?

— Вообще-то нам разглядывать трупы не нравится, – уклончиво ответил я. – Я на него взглянул только мельком…

— Походил он на старика, Бивень?

Сидящий рядом на корме шлюпа ингум, разговор о патере Кетцале, погибшем двадцать лет тому назад… все это навевало особую, неописуемую жуть. Пряди тумана вились вокруг нас, словно призраки, мелкие волны за бортом судачили о чем-то между собой, бормотали без умолку, и мне то и дело слышалось в их бормотании словцо-другое.

— Пожалуй, нет, – ответил я Крайту.

«Молиния», – шепнула мне на ухо волна за кормой.

— Крапива… то есть моя жена, ты ее видел… и еще кое-кто из женщин вызвались омыть его тело. Взглянули, завизжали… так мы и узнали обо всем.

— Но после этого ты, Бивень, посмотрел на него сам, верно? Иначе и быть не могло.

Я вновь кивнул.

— И обнаружил, что он больше не походит на старика, так? Не может более притворяться?

Я отрицательно покачал головой.

— На кого же он стал похож?

— На тебя.

Однако Крайт молчал, пронизывая меня завораживающим взглядом, и я добавил:

— Он пудрил и румянил лицо. Как женщина. Румяна и пудру мы нашли в кармане его риз.

— И я б тоже, будь у меня то и другое в придачу к этим штанам с рубашкой, нашедшимся у тебя. Глаза, Бивень, видят то, чего ждет разум. К примеру, если ты ожидаешь увидеть куст, вот он, Малыш, лежа смирно с зеленой веткой в пасти, может показаться тебе кустом.

— Это точно. Потому мы и охотимся на диких гусов при помощи ручных гусов или собак.

Крайт заулыбался, но на свой лад: нижняя челюсть его отвисла книзу, обнажая выпрямившиеся, будто на пружинках, откидные клыки.

— Ну а юная сирена, которую ты зовешь Взморник, видит меня совсем иначе. Того, что увидел ты, взглянув на погибшего, не замечает.

С этим я согласился.

— Неужели тебе, зная это, трудно поверить, что порой она меня вовсе не слышит?

Потрясенный куда сильнее, чем охотно признал бы, я прошел на нос, взглянул в глубину по обе стороны от лодки, но Взморник в воде не оказалось. Спустя какое-то время Крайт махнул мне рукой, и я с неохотой вернулся на корму.

— Если она нас и слушает, то слышит только тебя, папенька. Только твое бормотание. И, очевидно, думает, будто ты разговариваешь сам с собой либо со своим гусом.

Голос ингума показался мне тише любого шепота.

— Я же избил ее, и не только…