Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Первое – его я в то время считал наиболее вероятным – состоит в том, что Круговорот сближается с Синим, либо с Зеленым, либо с обоими, но крайне редко. Как известно, конъюнкция с Зеленым наступает через каждые шесть лет. Промежуток сей определен движением обоих круговоротов вокруг Короткого Солнца. Третье же тело, Круговорот, движется по-иному и, следует полагать, приближается к какому-то из двух других, или к обоим, с другой периодичностью. Поскольку таких конъюнкций мы за двадцать с лишним лет пребывания здесь, на Синем, не наблюдали ни разу, период этот, видимо, довольно-таки продолжителен. Я из соображений удобства оцениваю его протяженность как в десять раз большую, то есть принимаю за шестьдесят лет. На Синем мы прожили около трети этого срока, а я точно знаю, что до момента гибели патера Кетцаль пробыл Пролокутором Вирона тридцать три года. В сумме выходит пятьдесят три; таким образом, чтоб достичь Круговорота, стать авгуром и возглавить Капитул, у него (памятуя о нашей оценке продолжительности интервала между конъюнкциями в шестьдесят лет) остается еще семь лет. Впрочем, по-моему, срок этот маловат: думаю, на подобное возвышение потребовалось бы лет пятнадцать, а то и больше. Если догадка, вспомнившаяся мне нынче вечером, верна – другими словами, если патера Кетцаль действительно сумел, пересекши бездну, добраться до Круговорота таким же образом, как прочие ингуми летают с Зеленого на Синий, следовательно, со времени последней конъюнкции минуло, самое меньшее, шестьдесят восемь лет. В то время на близость конъюнкции ничто не указывало, да и сейчас ничто не указывает, и, на мой взгляд, из этого следует, что интервалы между конъюнкциями значительно больше – скажем, лет около ста. Однако я уже в то время сознавал, что это отнюдь не единственное из возможных объяснений, причем другие также могут оказаться верны. К примеру, поскольку посадочным шлюпкам следовало возвращаться в Круговорот за новыми партиями поселенцев, патера Кетцаль вполне мог проникнуть на одну из таких втайне от Экипажа и даже от самого Паса, не говоря уж о нас, простых жителях Старого Вирона, оставившую Круговорот много раньше. Третье возможное объяснение, пришедшее мне на ум, состояло в том, что группа ингуми построила собственную посадочную шлюпку. На ней они прилетели в Круговорот, а по прибытии, разделившись, отправились на охоту. Ну а самая суть дела (как объяснил бы я Взморник) заключалась в том, что об ингуми мы знали пугающе мало. По-видимому, они не делали себе оружия, не строили ни домов, ни лодок, ни еще чего-либо подобного… однако видимость нередко бывает обманчива. Вот, например, птероштурмовики генерала Сабы, наотрез отказываясь летать с подсумками, не несли на себе ничего, кроме пулевого ружья да двух десятков патронов к нему. Точно так же летуны несли на себе только ДБ, скорее не обременявшие их, а, наоборот, помогавшие лететь, и приборы. Вполне возможно (думалось мне той ночью), ингуми еще сильнее не хочется обременять себя снаряжением: ведь им предстоит лететь куда быстрее и дальше, чем птероштурмовикам рани… И даже много дальше, чем летунам. * * * Накануне мне не хватило сил высказать все, что хотелось бы, а написать я собирался о многом. С утра, перечитывая написанное вчера на свежую голову, я вижу: большая его часть не стоила трудов. Мои читатели – если, конечно, особы столь своеобразные существуют в действительности – вполне способны строить догадки самостоятельно, причем их предположения могут оказаться куда лучше моих. К чему я подошел вплотную, о чем должен был сказать непременно, поскольку сие, во-первых, важно, а во-вторых, правда – это о том, что мы, жители Синего, не знали о природе и о способностях ингуми почти ничего. Терпя набеги, мы не могли ударить в ответ и, тогда как они явно знали о нас очень многое, оставались на их счет в полном неведении. Ингуми являлись с Зеленого, умели летать, говорить по-нашему и притворяться такими же, как мы. Еще они отличались недюжинной силой, прекрасно плавали, питались нашей кровью и обычно (но не всегда) дрались без оружия, хотя схватке неизменно предпочитали хитрость и неприметность. Что-либо сверх этого на Синем знали считаные единицы, а многие не могли бы похвастать даже столь скудными знаниями. |