Книга Волны и джунгли, страница 105 – Джин Родман Вулф

Ингуми, как известно всем и каждому, умеют летать. Летать они способны даже в безвоздушных просторах бездны, странствуя с Зеленого на Синий и возвращаясь на Зеленый, когда оба круговорота достигают конъюнкции либо близки к ней. Как им это удается, до сих пор не пойму, но той ночью, лежа головою туда, где положено быть ногам, я вспомнил о рыбе-нетопыре. Ее широкие плавники очень напоминали крылья, и я нисколько не сомневался, что плавает она с их помощью точно таким же манером, как птицы летают по воздуху. Собственно говоря, некоторые птицы-рыболовы умеют «летать» и в воде, загребая воду крыльями, причем двигают ими почти так же, как в воздухе…

Казалось бы, отсюда следует, что и обычная рыба могла бы плавать по воздуху, подобно той светящейся рыбе, сопровождавшей нас почти до самого Уичотэ, но это не так. Пожалуй, кабы рыбы такое могли, мы сами могли бы летать – умеем же, в конце концов, плавать! Разумеется, не так искусно, как рыбы (тут я поймал себя на том, что вторю патере Кетцалю, на деле оказавшемуся ингумом), а я плаваю вдвое хуже Взморник, рассекающей воду, точно стрела. Тем не менее если обычные рыбы и не могут летать по воздуху, то выпрыгнуть из воды на воздух способны вполне и порой прыгают весьма далеко. Сам я много раз видел, как они прыгают – взять хоть ту рыбу, выпрыгнувшую на плоский камень у подножья скалы, на вершине которой майтере Мрамор пришлось соорудить хижину для Мукор.

Вот этим, вкупе с крайне скромными потребностями в дыхании, и можно, на мой взгляд, объяснить, как ингуми удается летать от круговорота к круговороту. Собрав все силы, они «выпрыгивают» из моря воздуха, окружающего круговорот, который нужно покинуть, в направлении круговорота, которого желают достичь. Прицел не требует особенной точности, так как, приближаясь к круговороту назначения, они начинают падать на него. Посадочные шлюпки – это я знал уже тогда – следует строить с таким расчетом, чтоб они не перегревались по прибытии к новому круговороту. Однако шлюпки гораздо больше самых больших лодок и почти целиком сооружены из металлов, а значит, намного тяжелее. Ингуми не превосходят величиной малорослых людей, хотя, расправляя крылья, кажутся очень большими, и при всей своей силе вовсе не тяжелы. Ну а предметы легкие падают гораздо медленнее тяжелых, в чем всякий может убедиться, уронив перо, как я только что уронил на рабочий стол перо Орева. Таким образом, перегрев, угрожающий шлюпкам, серьезной опасности для ингуми представлять, очевидно, не должен.

Необходимость провести некоторое время без воздуха подобно человеку, плывущему под водой, а также необходимость приблизиться к нужному круговороту настолько, чтобы летящего повлекло к нему, – вот объяснение выводам, сделанным всеми, задававшимися сим вопросом, а именно тому, что ингуми прилетают к нам только в период конъюнкции либо перед самым его началом и сразу же после завершения.

Все это – как я и сказал бы Взморник в ту ночь – осмыслить вовсе не сложно, нужно только не принимать ингуми за людей, умеющих превращать руки в крылья. Стоит нам только принять, что они отличаются от нас, по крайней мере, не меньше, чем змеи, все тут же встает по местам. Самое трудное – объяснить появление в Круговороте ингума, которого я считал патерой Кетцалем. Круговорот (по крайней мере, с виду) находится куда дальше от Синего с Зеленым, чем оба они – друг от друга. Насчет этой загадки, как и насчет множества прочих загадок, можно запросто выстроить кучу предположений, но если какое-то из них и окажется верным, узнать, которое, невозможно.