Онлайн книга «Волны и джунгли»
|
Однако я, благодаря разговорам с Кетцалем, и с Шелком, и с нынешним Пролокутором, знавшим Кетцаля куда лучше меня, уже к тому времени знал несколько больше. Знал, что ингуми способны успешно изображать внешние проявления любых человеческих чувств и, может статься, даже испытывать их совсем как мы, а обман их построен на доскональном, всеобъемлющем понимании хода наших мыслей и образа действий. Подозреваю, их притворство могло обмануть даже самих богов: к примеру, Эхидна, видевшая, что на ее теофании присутствует Пролокутор, одного из ингуми в нем, кажется, не признала. (Впрочем, она вполне могла остаться к этому равнодушна либо просто не видела между нами и ими существенной разницы.) С другой стороны, я нисколько не сомневался, что Мукор, описывая патеру Ремору в бытность его коадъютором как человека, «говорящего с тем, кого нет», имела в виду отнюдь не молитвы: скорее, для ее беспокойного, непоседливого духа патера Кетцаль попросту не существовал. Вскоре нам со Взморник предстояло познакомиться с ингуми гораздо ближе, однако здесь я пишу лишь о том, что знал, о чем догадывался в тот момент, включая все заблуждения и неточности. * * * Мои советники – люди сплошь порядочные, благонамеренные – постоянно намекают, что мне пора бы заняться делом, хотя никогда не выражаются столь прямолинейно. Все, что ни требуется предпринять, им хочется предпринять немедля, сию же минуту. Точно так же обстояло дело и с Жилой. Стоило мне решить, что нам нужно построить новую лодку, ему захотелось заложить киль в тот же самый день, а если б мы ухитрились завершить постройку до вечера, не сомневаюсь, был бы просто счастлив. Но в Жиле подобное нетерпение – следствие юности: со временем Жила перерастет его, да, по-моему, уже в основном перерос. Ну а в случае Раджья Мантри, Хари Мау и прочих оно, полагаю, порождено воинскими традициями. Как мне стало известно многие годы тому назад, из наблюдений за генералиссимой Мятой, немедленное действие – душа войны. Войны, но не мира. Прошлым вечером Альбухара (округлая, нежная, точно одноименный плод, и почти столь же смуглокожая) сказала вот что: — Хочешь сделать дело снова, делай не торопясь. По-моему, фраза эта не из местных присловий, иначе я услышал бы ее куда раньше. Несомненно, так говаривала матушка Альбухары, однако эту поговорку следует взять на вооружение и судьям, и правительствам всех мастей, и мореходам из тех, каким некогда был я сам, и писателям. Как выяснилось, нелегкие решения становятся на диво простыми, стоит только судье досконально разобраться в деле. Когда же на спину народа нужно возложить новое бремя, взамен нужно снять два прежних, а выбирая их как следует, с великим тщанием поразмыслить. Плывущий быстро обычно не уплывет далеко, а то, что пишется в спешке, редко кем-либо прочитывается… да и вообще стоит прочтения. Однако мне хотелось бы, чтобы написанное мною прочли, и не только один-единственный человек (хотя я очень рад, что эти строки читаешь ты), но многие, столь многие, что труд мой непременно попадется на глаза тем, для кого предназначен в первую очередь. Сыновья мои, как же я вас люблю! Неужто вы вправду сейчас меня слышите? Крапива, отрада моего сердца, помнишь ли ты нашу с тобой первую ночь, во Дворце Кальда? Другой такой у нас не было и уже не будет, не может быть. Надеюсь – и знай, я в жизни не говорил так серьезно, так искренне, – надеюсь, ты не осталась верна мне. Надеюсь, тебе встретился порядочный, честный человек, решивший связать с тобой судьбу и помочь вырастить сыновей. Крапива, Крапива… слышишь ли ты мой голос в этих строках? |