Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 35 – Tommy Glub

Я ловлю себя на мысли, что, оставаясь здесь, чувствую себя в безопасности. В этом доме мне спокойно. Наверное, впервые в жизни так спокойно. Запах трав, лёгкий дымный аромат от камина и уютный полумрак. Мне тут хорошо.

Керн замечает, что я задумалась, и прерывает мои мысли.

— Не переживай, — говорит он, его голос звучит спокойно, чуть мягче, чем обычно. В уголках губ мелькает улыбка, когда он замечает моё смущение. Но уже в следующее мгновение выражение его лица снова становится серьёзным. — Когда тебе станет лучше, я проведу тебя по деревне. Нельзя просто так оставаться, не зная, где ты теперь живёшь.

— Я составлю компанию, — добавляет Арон с лёгкой усмешкой. В его голосе слышится нескрываемый интерес. — Мало ли, что интересного нам удастся показать тебе по дороге. Или что… Обсудить.

Прошло уже несколько дней, и жизнь в доме Сайры начала казаться мне спокойной и рутинной. Время здесь течёт неторопливо, размеренно. Я всё ещё чувствую слабость, но Сайра заботливо следит за моим состоянием, не давая мне перетруждаться. Её травяные отвары, тёплые и терпкие, оставляют после себя лёгкое горьковатое послевкусие, но постепенно придают мне сил. Компрессы, которые она прикладывает к ране, сначала прохладные, потом приятно согревают кожу, снимая боль.

В её доме всегда тепло, даже когда за окном гуляет холодный ветер. В воздухе всегда витает густой аромат трав и специй, пропитывая одежду и волосы. Потрескивающий камин по вечерам отбрасывает на стены дрожащие тени, его мягкий свет ласково согревает комнату. Это тепло не только от огня.

Каждое утро начинается одинаково: Сайра приносит мне лёгкий завтрак — тёплый отвар, кусочек мягкого хлеба, иногда ягоды или немного сушёного мяса. Потом она терпеливо занимается перевязкой, объясняя, какие травы помогают заживлять раны и снимать воспаление. Я слушаю, запоминая её слова, хотя чаще просто наслаждаюсь её голосом — ровным, неспешным, успокаивающим.

После перевязки она уходит заниматься своими делами, а я отдыхаю или, чувствуя прилив сил, помогаю ей по дому. Перебираю листья, нарезаю и раскладываю грибы для сушки, вдыхаю их насыщенный, влажный запах.

Мы редко говорим о чём-то ещё. После нашего первого разговора я заметила, что Сайра больше не рассказывает мне о мире за пределами деревни.

Единственное существо, с которым мне удаётся наладить настоящую связь, — огромный чёрный пёс Маркус. Вначале он ходил по дому, словно надзиратель, зорко наблюдая за каждым моим движением, то и дело бросая косые взгляды. Я старалась не обращать на него внимания, но вскоре заметила, что, стоило Сайре выйти, его строгость испаряется. Он начинал мельтешить у меня под ногами, заглядывать в глаза, словно ненавязчиво напоминая, что не отказался бы от угощения. Так что вскоре мы с ним договорились: он больше не смотрит на меня, как на чужую, а я подкармливаю его, когда Сайры нет рядом.

Точнее, я говорила, а он слушал. Надеюсь, он понимал меня.

Теперь он часто укладывается у моей кровати, раскинув лапы и изредка издавая довольные урчащие звуки. Когда я даю ему лакомство, он чавкает так громко и забавно, что я не могу сдержать смех. Он перемалывает каждый кусочек с таким видом, будто это лучшее, что ему доводилось пробовать.