Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 1 – Tommy Glub

Все события, герои, названия организаций, заведений и иных объектов являются вымышленными. Любое совпадение с реально существующими людьми или местами — случайность.

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты и нецензурную брань.

Автор не преследует цели пропаганды нетрадиционных отношений. И подчеркивает, что произведение является художественным вымыслом.

Будь ты проклят!

Стискиваю челюсти, пока теплое, вязкое что-то медленно стекает по животу, разливаясь липкой сыростью. Резкая боль пронзает тело, вырывая из меня сдавленный стон. Дышу тяжело, словно воздух внутри капсулы вдруг стал плотнее.

Поднимаю голову, хотя веки будто налиты свинцом. Перед глазами всё плывёт. Нужно понять: есть ли шанс выбраться? Заклинившие ремни впиваются в тело, каждый вдох сдавлен, они не дают мне нормально дышать.

Времени мало.

С губ срывается сдавленный вскрик, когда бью по панели кулаком. Кнопки отзываются тупым, раздражающим щелчком. Люк с натужным шипением поднимается, но внезапно застывает, едва приоткрывшись. Только этого мне не хватало! Механизмы капсулы трещат, и нарастающее отчаяние будто сжимает моё горло. Бью по кнопке снова, сильнее. Ноль эффекта. Створка лишь дёргается, словно издевается.

Голова кружится. Постепенно осознаю, что эта тошнота и боль — последствия удара. Я что, стукнулась так сильно, что мозги стали работать медленнее? Ладонь сама собой тянется к виску. Несильный удар кулаком, чтобы собраться, но это только усиливает пульсирующую боль. Чувствую, как что-то тёплое сочится из-под волос, пряди липнут к шее.

Проклятие! Я сбрасываю белоснежную куртку и отстёгиваюсь. Боль в животе рвётся наружу с каждым движением, но мне нельзя думать об этом сейчас. Потом. Если доживу.

Капсула накренилась. Каждое движение даётся с трудом. Гравитация безжалостно тянет меня вниз, вправо. Меня бросает на плечо, и я едва успеваю сгруппироваться, выставив руки вперёд. Ладони сразу же обдираются о выступы и крючки, но это мелочи. Слабость затопляет тело волной, и я снова падаю, тяжело ударяясь о стену.

Сквозь приоткрытый люк слышен свист ветра. Сильного, холодного и морозного. Даже внутри капсулы он пробирает до костей. Не знаю, куда меня выбросило. Может, я на краю скалы? Ещё одно движение — и всё. Не хочу об этом думать, но картинка перед глазами так и рисует: я лечу вниз, а потом...

Я всё ещё жива. Это абсурдно. Чистый воздух Земли врывается внутрь капсулы. В ноздри ударяет его терпкий, свежий аромат, но он не приносит успокоения. Или здесь нет больше радиации… Или мне просто везёт?

Я должна выбираться. Но мысли путаются, и каждое движение отзывается новым всплеском боли. В голове шумит, словно прямо рядом заработала старая вентиляция.

Подтягиваюсь к люку, руками прощупываю поверхность. Каждое движение даётся с трудом. Руки дрожат. Взгляд тянется вверх, но я тут же щурюсь, ослеплённая светом. Солнце. Его лучи настолько яркие, что, кажется, они лишат меня зрения, если я буду смотреть дольше.

А потом лучи перекрывает чья-то тень.

Сердце падает куда-то в пятки. В воздухе тут же ощущается неприятный, кисловато-горький запах. Тёмные глаза смотрят прямо на меня, без единого звука. В этом взгляде что-то хищное, жуткое. Лёгкие будто забывают, как вдыхать воздух, тело сковывает дрожь. Я зажмуриваюсь, не могу выдержать эту тяжесть, но от этого легче не становится.