Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 7 – Tommy Glub

Но я молча киваю и, сглотнув, хватаю со стола оставленный мамой планшет. Ноги подкашиваются, но я заставляю себя шагнуть вперёд, боясь и за маму, и за себя.

Каждый шаг за Яном кажется вечностью, а каждый его взгляд будто бы ловит малейшие сомнения, разъедая меня изнутри.

Каково это — впервые выйти из каюты спустя столько лет? Захватывающе. И пугающе. Эмоции буквально трепещут в груди, а сердце стучит так громко, что мне кажется, его слышит даже Ян.

Прорезиненный пол коридора пружинит под моими шагами, но каждое движение отдаётся в ногах лёгкой дрожью. По стенам пробегают голубые всполохи света, напоминающие живые огоньки, и я не могу удержаться от того, чтобы не взглянуть на них, забывшись на секунду. Ян же идёт уверенно дальше, и его пропуск открывает нам любые двери.

Я натягиваю капюшон как можно ниже, чувствуя, как тёплый материал касается щёк. Стараюсь держаться как можно ближе к нему, так, чтобы в случае опасности он закрыл меня своей широкой спиной.

Это не совсем первый раз, когда я вышла из каюты. Я помню, как в раннем детстве, заболев, мама глубокой ночью тайком отвела меня в медотсек. Моё тело тогда ломило от жара, но даже в этом состоянии я чувствовала тревогу. Мы успели вернуться за несколько минут до ночного патруля, и страх, что нас поймают, до сих пор иногда снится мне по ночам.

Позже, уже с братом, я выходила в небольшой зал в нашем крыле, чтобы смотреть старые фильмы. Тогда не нужно было использовать карту, и брат уверял, что это безопасно. Первый фильм — про приключения волшебника — меня поразил до глубины души. Это было такое невероятное, волшебное приключение, что мне захотелось верить в чудеса. После он принёс мне все книги о том волшебнике, и я проглотила их одну за другой, представляя, как это — жить в мире, где магия реальна.

Но здесь, в реальности, нет места чудесам.

Ян ведёт меня в обход, избегая главных коридоров. Я не могу отделаться от мысли, что любое неверное движение или звук могут нас выдать. Охранники, о которых я знаю только по планшету, — не люди. И они не отпустят меня живой.

Брат рассказывал, как они сканируют каждого за долю секунды, сверяя данные в системе. У меня таких данных нет. Нет анкеты, нет записей из школы, нет ДНК в базах. Я — ошибка, тень, и если они меня заметят, всё закончится в ту же секунду. Моя жизнь закончится в ту же секунду.

Моё сердце замирает, когда мы проходим очередной поворот, и свет всполохов будто бы чуть ярче освещает наши лица. Я опускаю голову ещё ниже, стараясь спрятать её в капюшоне. Ян продолжает идти, будто не замечая моего страха, но я чувствую, как холодный пот стекает по спине.

Я боюсь. До одури боюсь. Но иду дальше, цепляясь за ту малую надежду, что всё это закончится, и я снова буду в безопасности — с мамой, с братом.

Едва мы заходим в небольшой шлюз с белоснежной капсулой, я сразу замечаю маму. Она резко оборачивается, и в её глазах на мгновение застывает ужас.

— Ян… Зачем? Верни её в каюту! Немедленно! — её голос звучит так резко, что я инстинктивно отступаю на шаг. Мама почти бегом пересекает помещение.

— Я считаю, что логичнее отправить Лию на Землю, — спокойно отвечает Ян, его тон холоден, почти безразличен. — Если она найдёт Лиама, ей могут засчитать этот поступок и простить тебе вольность.