Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 9 – Tommy Glub

Адреналин пульсирует в венах, будто толкает меня вперёд. Ужас и предвкушение борются внутри, заставляя меня одновременно дрожать и чувствовать какую-то странную решимость. Я не знаю, что ждёт меня на Земле. Но какая-то слишком уверенная решимость не даёт больше сомневаться.

«Ты справишься, Лия. Ты справишься» —повторяю я про себя, активируя автопилот. Но страх всё равно не отпускает. Что, если я ошибусь? Что, если капсула собьётся с курса? Есть ли вообще этот курс?

Мои руки крепче сжимают поручни.

«Просто шаг за шагом. Как на симуляторе. Всё получится».

Тревога, любопытство и почти болезненное ожидание перемешиваются внутри, как бешеный коктейль эмоций, заставляющий сердце работать на пределе. Я не могу позволить страху одержать верх. Впереди — Земля. А там… Там посмотрим

А уже когда моторы начинают гудеть, а ремни безопасности плотно оплетают моё тело, я слышу этот холодный, ненавистный голос:

— Несанкционированный человек.

Щёлкает люк, захлопываясь окончательно, и я понимаю, что путь назад отрезан. В панике я поднимаю взгляд и, с ужасом глядя вперёд через смотровое окно, замечаю Яна. Он стоит перед капсулой, ухмыляется — спокойно, самодовольно, словно всё это было запланировано заранее.

Моё сердце замирает, а потом бешено начинает стучать сильнее, когда я замечаю охранных роботов. Двое из них крепко держат маму. Её лицо перекошено от боли, её руки вывернуты назад. И она не дёргается, не пытается освободиться. Да и что она может?

А потом я вижу третьего человека в белом костюме. Он стоит за мамой и что-то быстро делает за её спиной. И внезапно я понимаю, что именно.

— Нет! Не смей! Не смей! — мой крик звучит хрипло, пронзительно, но никто даже не оборачивается.

Я бешено дёргаюсь в кресле, пытаюсь освободиться, но ремни держат меня. Система уже полностью заблокировала мои движения. Я бьюсь, рвано дышу, а слёзы градом катятся по щекам, горячие и солёные.

Я смотрю на Яна, который отворачивается от капсулы и медленно подходит к пульту управления. Я вижу, как что-то блестит у него на шее. Щурюсь, приглядываюсь и понимаю — это чип. Такой же, как тот, который сейчас вставляют моей маме.

— Нет! Остановите! — я кричу снова, но голос срывается.

Слёзы заливают глаза, пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Мои слова растворяются в гуле двигателей, никто не слышит меня, никто не реагирует. Всё, что я могу, — это смотреть, как мама сжимает губы, чтобы не закричать, когда холодный металлический чип вживляют в её шею.

— Пожалуйста... мама... — шепчу я, почти теряя голос.

Ян даже не оглядывается. Его равнодушие прожигает меня, и внутри всё разрывается от боли и бессилия. Мой крик, мои слёзы, мои попытки бороться… Я ничего не могу сделать…

Всё, что я могу — это наблюдать, как капсула, подчинившись системе, начинает запуск. Металлический корпус вибрирует, двигатель рычит, и я чувствую, как нас разрывает невидимая сила.

И в этот момент я понимаю, что ненавижу Яна. Ненавижу всех, кто стоит за этим. Долбанную Халазию, что украла у меня маму и шанс на нормальное существование.

Но больше всего ненавижу своё бессилие.

И я снова кричу, бьюсь. Но система меня уже заблокировала.

— Светлая Халазия не прощает обмана, не прощает ошибок. У человека не может быть более одного ребенка, в противном случае человек подлежит контролю, а дети будут уничтожены. Светлая Халазия желает вам удачного приземления и скорой смерти на планете Земля. Светлая Халазия будет существовать вечно, призывая остатки человечества соблюдать порядки и наказывать, если человечество переходит черту.