Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 37 – Tommy Glub

Хоть и каждый раз сердце выпрыгивало от страха, что они не вернутся. Не заберут меня. Не спасут от безжалостного монстра.

Всю мою жизнь я просто хочу жить. Потому мне нравится тут делать какие-то повседневные вещи. Я могу не прятаться и не скрываться. Мне нечего бояться. Точнее, почти нечего.

Если я не устрою отца Керна и Арона, меня выгонят.

А я даже не знаю куда мне идти.

Я сглатываю, возвращаясь в реальность. Здесь нет холодных стен станции, нет тусклого искусственного света, нет давящей тишины, наполненной скрытой угрозой. Здесь тепло. Здесь камин потрескивает, а рядом мирно дремлет Маркус. Но даже это не помогает. Прошлое не отпускает так просто.

Я ворочаюсь в постели, отгоняя тяжёлые мысли. Сон не приходит. В темноте я слышу ровное дыхание Маркуса, его приглушённое урчание. Пёс вдруг приподнимает голову, словно почувствовав моё беспокойство, и подходит ближе. Его тёплый, влажный нос касается моей ладони, и я машинально сжимаю пальцы.

— Да, да, я поняла, — тихо шепчу, усмехаясь и почесав его за ухом.

Маркус довольно вздыхает и снова устраивается рядом. Кажется, он не спит, чутко прислушивается к каждому звуку. Странно. Он будто понимает меня без слов, будто знает, что тревожит меня. Кажется, он понимает ещё и то, что я его всё ещё боюсь. Он огромный, его мощные челюсти могли бы без усилий сомкнуться на моей руке. Надеюсь, у него нет таких мыслей в его массивной голове… Хотя кто знает?

Под рассвет я наконец засыпаю, но не глубоко. Слышу каждый шорох, и просыпаюсь снова и снова. Когда за ставнями начинает пробиваться первый свет, я поднимаюсь с постели, чувствуя усталость и лёгкое головокружение. В доме тихо. Запах ночного костра ещё висит в воздухе, смешиваясь с тонким ароматом трав, а прохладный утренний воздух сочится сквозь неплотно закрытые ставни.

Вскоре в дверях появляется Керн. Он, как и вчера, в свободном комбинезоне тёмного цвета, поношенном, с глубокими карманами и ремнём. Его взгляд сосредоточенный, немного хмурый.

— Лия, я за тобой, — говорит он, чуть прищурив глаза. — Только не задавай много вопросов, маленькая путешественница, — хмыкнул он. — Отец этого не любит.

Я киваю, стараясь справиться с волнением. Керн жестом предлагает мне следовать за ним, и я, глубоко вдохнув, выхожу из дома.

Свежий северный воздух тут же бьёт в лицо, пробирая до дрожи. Он пахнет влажной землёй, прелыми листьями и дымом. Солнце ещё не взошло полностью, но первые золотистые лучи уже начинают пробегать по крепким каменным и деревянным домам, скользя по их грубой поверхности. На мгновение их тёмные фасады кажутся мягче, теплее, словно пробуждаются вместе с новым днём.

Деревня медленно пробуждается. У большинства домов ещё пусто, но кое-где уже видны силуэты людей, неспешно движущихся по широким деревянным настилам, соединяющим дома и улицу. Ветер с моря дует влажный, свежий, наполненный терпкими ароматами хвои и сырого дерева. Вокруг слышна утренняя возня: кто-то в глубине двора рубит дрова, раздаётся глухой стук топора о колоду, а где-то дальше слышится плеск воды.

Керн идёт уверенно, размеренным шагом, но мне приходится чуть ускоряться, чтобы не отставать. Он, не оборачиваясь, бросает через плечо:

— Скоро ты уже сможешь пройтись по деревне сама. Но пока отец не даст согласие, лучше не отставай.