Книга Пока не высохнет земля, страница 92 – Фернандо Х. Муньес

Слава богу, дону Косме, донье Нэвес, Висенте, остальным слугам и, самое главное, Сельсе удалось спастись от пожара благодаря тому, что их крыло пострадало меньше всего. Полученные ими ожоги и ушибы были не опасны для жизни. Поскольку от дома остался лишь остов голых стен, Ирия решила переехать в имение Карбальейро, расположенное между Петином и Карбальялем. Этот дом был гораздо меньше, но жить в нем было можно. Группа людей под началом дона Косме осталась возле Ас-Айраса, чтобы найти уцелевшие в пожаре вещи. Пятая отправилась с Беробрео в свой пальясо в Барранко-Рубьо: по ее словам, чтобы убедиться, что все в порядке, и захватить новые вещи. Ирия прекрасно понимала, что та уехала из-за похорон. Пятая не выносила чужих слез и чужого горя. Они приводили ее в отвратительное настроение; она полагала, что подобное проявление скорби происходит из желания вызвать сочувствие у окружающих. Управляющая скрывала боль внутри, плакала исключительно в одиночестве и не нуждалась в том, чтобы кто-то разделял ее горе. Поэтому она никогда не выказывала своих страданий и ждала, что и от нее не будут требовать моральной поддержки. Вполне возможно, позволив Ирии себя обнять при виде почерневших камней обратившегося в пепел имения, она совершила один из самых сильных поступков в своей жизни, понимая, что происходит на душе у Ирии – такой же сдержанной и в горе, и перед лицом трудностей, как и она. С тех пор, как неделю назад Пятая узнала дату погребения, от нее не было ни слуху ни духу.

В то же время новости с места пожара приходили одна хуже другой. При расчистке завалов в одном из залов нашли два обугленных тела, сжимавших друг друга в объятиях, в которых опознали Амиля и Доситеу. Два дня спустя отыскали останки Кристины и Амаро в их собственной спальне. Несчастные потеряли сознание от удушья и не смогли выбраться. Единственным, кого не обнаружили за эти десять дней, был Андре. И Ирия, как дура, цеплялась за эту мысль, будто Андре мог вдруг, как по волшебству, вернуться. Она кляла себя за помешательство, за наивность, говорила себе, что вскоре найдут еще один обугленный труп. Наконец она решила похоронить пустой гроб. Когда найдут тело, гроб вскроют и поместят его туда, но нельзя и дальше отказывать родным в достойных похоронах.

Теперь, сидя на скамье и слушая речь отца Октавио о воскрешении и вечном искуплении, Ирия не могла не думать о жизни более близкой и осязаемой, которая теперь казалась ей эфемерной, как всегда бывает после смерти близких людей: будучи чем-то естественным, ничего на свете не меняя, она опустошает тебя и разрушает весь твой мир. Ей предстояло заново собрать по частям свое бренное существование. Голос отца, который, казалось, с каждым днем звучал все тише, взгляд Амаро и его молчаливое согласие с Доситеу, искренность Кристины, последний взгляд Амиля в том коридоре, загадочный и нерешительный, и, наконец, смех Андре, бегавшего за ней по комнате с вымазанным сливками носом – сокровища в бездонном море слез, не ведавшем утешения.

Пять гробов опустили в ниши, и с последним благословением отца Октавио присутствующие начали расходиться, выражая Ирии сочувствие и глубочайшие соболезнования. Когда настал черед дона Исидро, делец горячо взял ее за руку и заглянул в глаза.