Книга Пока не высохнет земля, страница 90 – Фернандо Х. Муньес

Он поднялся на колени и выплюнул кровь изо рта. Он взмолился, чтобы два ключика по-прежнему лежали под настилом, в укромном месте, известном только членам семьи. Андре сдвинул небольшую доску, где обнаружился потайной ящичек. Открыв его, Андре вытащил связку ключей – вновь забилось сердце возродившейся надеждой. Он пополз на четвереньках, давая отдохнуть измученным ступням, в сторону главного входа на пристань. На двери висела порыжевшая цепь, на которой болтался ржавый замок. Андре вставил в него первый ключ и с некоторым усилием, преодолевая сопротивление ржавчины, провернул его на четверть оборота; замок открылся. Судя по крикам, преследователи уже дышали ему в затылок. Андре распахнул дверь, за которой его ждала лодка. Не раздумывая, Андре отпер второй замок на воротах сарая, запрыгнул в лодку и начал грести. Боль в боку расползлась по груди. «Долго ты не продержишься», – подумал Андре. Нужно было оторваться от погони как можно скорее, и он продолжал грести, невзирая на боль в сломанном ребре, пока лодка не выплыла в Бибей. Резь в груди сделалась столь невыносимой, что зрение застлало мутным туманом, и Андре показалось, что у него сейчас остановится сердце. Чтобы не выронить весла, он сделал последнее усилие и положил их на дно лодки, отчего снова пришлось сплюнуть кровь. Он не знал, замолчала ли свора, или у него заложило уши. Вдруг его окончательно повело. Он глотнул воздуха, но вместо него обнаружил одну лишь боль; на него накатила волна слабости, и последним, что он услышал за эту ночь, был какой-то далекий свист.

Андре не знал, сколько времени дрейфовал по реке. Очнувшись, он почувствовал страшную жажду и с облегчением прополоскал рот водой. В боку беспрестанно кололо, сил почти не было. Он приподнял голову и обнаружил, что по воле случая лодка застряла в спускавшихся к воде ветвях огромного ясеня, растущего на склоне. Должно быть, прошло не более получаса, ведь в долине еще стояла ночь.

Андре спустил весла на воду и оттолкнулся от берега, чтобы вернуться в русло реки. Затем он снова начал грести, разбитый, с образами родных перед глазами. Он греб и греб, пока с первыми лучами солнца не добрался до реки Силь. Когда Андре наконец достиг Монтефурадо, он был на грани обморока. Он вылез из лодки и оторвал от пижамных штанов пару лоскутов, чтобы обвязать ступни. Лучше не попадаться никому на глаза, особенно старшим пастухам, в сентябре возившим на рынок фрукты. В таком виде он привлечет лишнее внимание; пастухи, без сомнения, ему помогут, но ведь они даже не представляют, что идет за ним по пятам. Любой человек, который осмелится прийти ему на выручку, окажется в смертельной опасности, столкнувшись с убийцами. «Они не побоялись связаться с Кастронавеа и не будут церемониться с кем бы то ни было еще», – подумал он и закашлялся; снова закололо в груди.

Андре направился к дороге, ведущей в деревню Альбаредос, чтобы как можно скорее достичь места назначения. Превозмогая боль от ожогов и тяжело дыша, он добрался до дороги и наступлением утра был уже у деревни Роблидо, откуда начал медленно подниматься до пальясо Пятой в Барранко-Рубьо. Андре охватил жар, прибивавший его к земле. Наконец, к полудню, после восьми часов чудовищного пути без еды и воды, он добрался до благословенной круглой хижины. Его встретили каменные стены толщиной в полкорпуса, единственное окно и крыша из ржаной соломы, твердая, как кусок скалы. Рядом стоял амбар, опиравшийся на шесть каменных столбов, и больше в заброшенном обиталище ничего не было. В уединенной, укромной хижине найдется все необходимое, чтобы не умереть с голоду и обработать раны. Каждые несколько дней сюда заходит Хулиан, друг Пятой, которому поручено ухаживать за скотом в ее отсутствие. Он наверняка знает верный способ передать ей сообщение, чтобы она знала, что Андре жив и ему нужен врач. Лишь бы пастух пришел поскорее.