Книга Пока не высохнет земля, страница 87 – Фернандо Х. Муньес

Андре не поверил своим глазам, когда дверь вдруг поддалась, и он выбрался, словно из пасти сказочного дракона, и растянулся во внешнем дворе. Он пополз, пересчитывая камнями все ребра, прочь от имения, пока не оперся спиной о фонтан. На куриц, пару коров, несколько вырвавшихся на свободу кобыл и одного жеребца, спасшихся от пожара, опускалось искрящееся облако раскаленного пепла. Андре обернулся и поразился душераздирающему великолепию открывшегося вида.

Что-то надломилось внутри, как крыша имения, похоронившая под собой историю семьи Кастронавеа. Он тихо заплакал; перед глазами встали фигуры деда, родителей и Амиля – при жизни им больше не свидеться. По щекам, смывая сажу, бежали дорожки слез; Андре оставался недвижим, пока пожар разгневанным титаном поглощал его родной дом, оставляя один только пепел.

Тогда, взглянув на вход в погреб, он заметил раскуроченный дверной замок и лежащую рядом цепь с замком висячим. Изможденный, не переставая кашлять, он дополз дотуда и полными ужаса глазами увидел, что цепь разрезали кусачками. Он вдруг вспомнил, как проклинал дона Исидро Амиль и как за минуту до этого им послышалось, что в замке повернулся ключ. «Они устроили поджог, зайдя в дом через погреб», – понял он и швырнул разбитую цепь в пепел, крича от боли и бессилия.

— Мальчишка! – раздалось позади, и Андре немедленно обернулся, но удар ботинка в лицо опрокинул его на землю.

Алая струйка бежала со лба, застилая глаза, раскаленная боль не давала ориентироваться в пространстве. Двор, пламя, пепел, силуэт грузного мужчины вихрем закружились вокруг Андре, накрывая его с головой и повергая в бездну. Почти неосознанно он начал отползать, скользя спиной по земле. Его снова ударили, на этот раз в живот. Он с трудом поднял взгляд и различил в дыму коренастого невысокого человека, достающего альбасетскую наваху с сорокасантиметровым лезвием и дюжиной засечек. Жуткий незнакомец неторопливо подошел и, прежде чем нанести смертельный удар, улыбнулся – так улыбаются поверженному врагу, предрекая падение империи.

И тут Андре почувствовал под пальцами цепь, брошенную им в пепел. Он сжал в кулаке конец цепи и почти машинально замахнулся ей, как стальной плетью, огрев своего убийцу прямо по голове. Раздался сухой хруст, и на землю брызнула гроздь багровых капель: пепел напился кровью. Андре отер красные струйки, заливающие глаза, и прижал цепь к себе. У его ног лежал человек в черном: на виске у него была открытая рана, а нога судорожно подергивалась. Андре наконец распрямился и, покачиваясь, неуверенно подошел: незнакомец еще дышал. Распахнув сюртук у него на груди, Андре увидел, что под мышкой у него висит шомпольный пистолет, а на камнях лежит выпавший из руки нож. На запястье незнакомца он разглядел татуировку с черным скорпионом. Неожиданно Андре услышал голоса, доносившиеся с другого конца дворовой площади. «Убийцы еще здесь», – подумал он и бросился вынимать пистолет из кобуры, когда вдруг рядом просвистело несколько выстрелов, и пуля оцарапала его щеку. Выпустив цепь, он рванул прочь по искрящемуся пеплу, с трудом волоча обожженные босые ноги, в отчаянии, в слезах, под градом картечин, грозивших отправить его на тот свет. Подбежав к одной из верховых лошадей, Андре вскочил на нее без седла. В ведущей во двор арке виднелись силуэты нескольких человек, кричавших проклятия ему вслед. Он пришпорил коня пятками; конь, и без того нервничавший, забил копытами. Краем уха Андре слышал выстрелы, от каменных плит отскакивали картечины. Он пустил коня галопом; тем временем убийцы бросились к распростертому на земле телу. «Беги, Андре, беги», – подгонял он себя, мчась вниз по дорожке, а душа его рассыпалась на части, как остававшийся за спиной остов дома в пепельном саване.