Книга Верь/не верь, страница 88 – Инна Борисова

— Абонент недоступен. – Ей почему-то кажется, что это плохой знак. Тероев сдавленно рычит.

— Хирург, Гоблин, Крыжовник… Иди по всему списку, который по погремушкам записан. – Андрей закуривает в машине, становится душно и дымно, Алина тычет на номера один за одним, но результат одинаковый.

— Недоступны.

— Хуево. – Открывает окно. – Этого в плане не было. А еще тебя видели, и это очень хуево.

Алина непонимающе вскидывает брови.

— Я же могу просто уйти, до автовокзала там добраться…

— Они тебя видели, а значит, ищут вместе со мной. Подставил тебя, получается, извини. Папе звонить не вариант, пока доедет, нас уже в асфальт закатают. – Андрей вздыхает. – Короче. Мы сейчас поедем в одно место очень аккуратно, если там все живы, то все будет хорошо. Если не живы, то ты выходишь из машины, прячешь волосы под шапку и пешком добираешься до вокзала, прыгая на первую электричку до Тихвина. Хотя, может, они там уже людей своих поставили… Сука.

Алина разводит руками и глазами показывает на свою куртку в его, Андреевой, крови.

— Никто ничего не заметит, конечно. – На адреналине об алых разводах на одежде она как-то не думала вообще, в кино вон все чистенькие ходят. Дура.

— Ладно, тогда будем действовать по обстоятельствам. Ты же хотела влипнуть в неприятности. – Он усмехается. Девушка залезает обратно на заднее, обняв «калаш» и думая, что если выживет, то снимет об этом если не полный, то короткий метр точно. Стеклянная крошка хрустит под задницей, хорошо еще, что куртка плотная.

— Этого не должно было быть, да? – Машина сдает назад, и они снова выруливают на улицу, Андрей дает по газам.

— Не должно. Следи за дорогой, за беседой можно пулю пропустить.

Алина кивает, аккуратно положив оружие в ноги и стряхивая стекло, чтоб коленями упереться в сиденье и лучше видеть то, что происходит. Тут вроде верх открываться должен, но это совсем рискованный маневр, живая мишень. Машина стремительно движется за город, когда на горизонте показываются хрущевки, девушке снова становится не по себе. В этой части города она никогда не была, отец возил ее только по центру и только под своим чутким контролем, так что ни прогулок по крышам, ни просмотра петербургской внутрянки у нее в опыте не числилось. Они заезжают в район, внешним видом похожий на Линдград, услышав взрыв, девушка пригибается, закрывая уши руками.

— Твою мать, у вас тут что, война?

Тероев не отвечает, выворачивает на горящий пустырь, и Алина обмирает. Толпа бандитов бежит от пожарища, машины пылают, расплавив снег на несколько метров вокруг; то, что бегут именно бандиты, девушка не сомневается, вцепляясь в «калаш». BMW тормозит рядом с горящими машинами, Андрей открывает дверь, в салон заглядывает незнакомый мужик.

— Опаздываешь. – Его усмешка вызывает волну холодка в районе копчика. С такой разделывают ближнего, наверное, и совершают самые черные дела.

— Задержали.

Тот кивает и открывает заднюю дверь, протягивая руку.

— Отдай автомат, милое создание. – Голос спокойный, но перечить ему нет никакой возможности. Мужчина отходит, слышится очередь, Алина вылезает из салона, подчинившись любопытству. Машины стоят в круг, огонь лижет их длинными языками, скоро останутся только черные железные скелеты. Алина щурится, пытаясь рассмотреть толпу, по которой дали очередь, но пламя слишком яркое, чтобы можно было что-то понять. Она снова слышит выстрелы, разворачивается, чтобы скрыться в машине, но ногу обжигает резкой болью, и девушка валится в грязь, очень по-детски запищав. Боль едкая, прошивающая всю ногу до бедра, она искренне не понимает, как Тероев смог вести машину и вообще функционировать. Боль оглушает, звуки резко затихают, ее поднимают на руки, Алине страшно открыть глаза, она только надеется, что это не Андрей, помрет же от потери крови. Неясно, сколько проходит времени, она чувствует только, что лежит в машине, превратившись в один сплошной скулящий кусок мяса. Ее снова берут на руки, куда-то тащат, она чувствует, что штанину бесцеремонно задирают и касаются кожи холодным предметом, в рот вливают обжигающий язык алкоголь и дают закусить тряпку, пахнущую спиртом, а потом она просто вырубается.