Книга Верь/не верь, страница 67 – Инна Борисова

— Жаль, – Кузьпелев мечтательно вздыхает, – такая идея хорошая была, хоть в кино продавай. А че мы тут мнемся? Жарко пиздец.

— Друг с армии вернулся, спит. – Глеб ухмыляется. – Он с головой не дружит, орет во сне постоянно. Обосрешься еще. Да и нехер ему о наших делах слушать.

Серега согласно кивает, тушит сигарету об исчирканную бычками стену. Серега вообще придает слишком много значения их санитарной деятельности, морду такую делает, будто докторскую защищает, а не наркош шпыняет. Подъездная дверь громко лязгает, слышатся торопливые шаги по лестнице. Мимо проскальзывает мелкая девка с черным каре, останавливается на секунду, сверкнув глазами.

— Баба Оля увидит, что вы тут курите, опять ментов вызовет. Дым аж на первом этаже.

Глеб раньше ее не видел. Симпатичная баба. Видно, что не местная, небось, из столицы приехала, с такими-то шмотками.

— А ты кто вообще? Не видел тебя раньше. – Кузьпелев щурится. Никакого воспитания, решала хуев. – Может, это ты в город наркотики таскаешь?

Глеб закатывает глаза.

— Простите моего друга, он просто дурачок. – Он ослепительно улыбается. Бабам эта улыбка нравилась, да и не страшен он на рожу, в отличие от того же Толика.

— Дед помер, я приехала наследство принимать.

— Вот свезло. – Серега тяжко вздыхает, тут же получая тычок под ребра.

— Соболезнования приняты. – Она поджимает губы и удаляется наверх, показушно хлопнув соседней с Глебом дверью квартиры. Деда этого он видел пару раз, старый бухарь был, частенько собирал компании из таких же районных алкашей. Может, потому и не вызывал ментов, когда Глебас на хате гудел со своими корешами, понимал, что отдых нужен серьезным людям.

— Какая фря, смотри. – Кузьпелев передразнивает походку девушки. – Ладно, я сваливаю. Работы много. – Хлопает по плечу и спускается, помахав напоследок. Глеб задумчиво хмурится. М-да. Земля под ногами горит, валить надо, валить. Он приоткрывает форточку, зажмурившись от окрапившей лицо снежной крошки, и медленно поднимается к своей квартире. Ключи Грише оставить и до свидос… Но если попробовать успеть продать? Через границу всяко с такой партией не пропустят. Замок соседней двери стучит, высовывается симпатичное лицо новой соседки.

— Он ушел? Заходи давай, сосед, отметим мое новоселье. Я тут и не знаю никого.

Глеб давит радостную лыбу. Вот и повод отвлечься, вот и повод нажраться, а еще компания какая приятная. Его очередная девушка давече бросила. Анька. Или Машка? А, какая разница, суть-то одна. Он воодушевленно кивает и проходит в чужую квартиру, присвистнув от неожиданности. А дед-то богатый был! Вензеля вон какие на потолок налепил, на полу – новенький паркет.

— Нихуя, это че за дворец в хрущобе? – Он щелкает пальцем по витиеватой статуэтке ворона.

— А, дед был археологом. Что-то сам нашел, что-то за заслуги подарили. Я Наташа, кстати. – Она принимает у Глеба куртку, присев в реверансе. В полумраке прихожей это ощущается, как будто они в подсобке какого-то большого особняка и сейчас должны будут вместе выйти в свет. – У меня есть шампанское, и не говори, что ты не пьешь.

Глеб и не собирался ничего говорить, через полчаса он уже смеется над ее шутками, всматривается в лицо – аккуратное, будто с картинки. Пухлые губы в розовой помаде, глаза зеленые-зеленые, маленький аккуратный носик. Очень понятная красота.