Книга Верь/не верь, страница 179 – Инна Борисова

Алине снится океан с черным песком на берегу, сквозь песок струятся тонкие лучики света, синие волны подхватывают ее и несут на самое дно. Коралловый риф, серебристые переливающиеся рыбки, диковинные чудовища, тысячи человеческих тел, из которых вырываются белые, яркие лучи. Волны медленно выталкивают ее наверх, лучи превращаются в пар, трансформируясь в алые закатные облака. Море внизу, море наверху. Нутро земное, нутро небесное.

И жуткое жжение над солнечным сплетением. Ощупывает себя, наклоняет голову: уродливый розовый шрам, два слипшихся боками человечка, мужчина и женщина. Что за?

Просыпается она от аккуратного стука в дверь. За окном уже занимается рассвет, она трет руками глаза, с трудом поднимаясь и разминая спину. Так и уснула на полу, ноги заледенели.

— Ты спишь? – тихий голос матери из-за двери. Алина натягивает на себя пижаму, устраняя следы своего нового способа сна, и открывает. Мама выглядит обеспокоенно, но, увидев дочь, расслабляется. – Пойдешь завтракать?

Алина кивает. С кухни ярко пахнет ванилином, на столе – аккуратная стопка блинов.

— Сегодня день памяти бабушки, нужно будет на кладбище сходить. – Она не смотрит на Алину прямо, это вызывает вопросы. Как будто готовится что-то сказать, но никак не придумает, как к этому подступиться. Алина ее не торопит. – Ешь.

Блинчики тают во рту, мягкие, совсем тоненькие, у нее никогда такие не получались, только резиновые и толстые. Мама точно знает секретный ингредиент.

— Ты не хочешь мне рассказать, где была? – мама начинает издалека, очень аккуратно. Алина отрицательно мотает головой, продолжая сосредоточенно жевать. – Нам придется уехать. Через месяц, если ничего не изменится.

Алина замирает, не донеся блин до рта.

— Что? Куда уехать? – Ее захлестывает паника. После всего, что было, она не может бросить друзей, они все теперь в опасности.

— Подальше. Ты сожгла машину бандита, ему угрожают. Он ведь пропал сразу после, во всем винят тебя. – Мама вздыхает, сжимая узловатые пальцы. – Скрыть, что ты вернулась, в этом городе невозможно. Мне бы не хотелось терять дочь, кто знает, что они с тобой сделают, если ты окажешься одна. В квартиру они не полезут, внизу теперь кто-то из оперов будет дежурить. Ты ничего не знаешь о том, где Тероев? – Внимательно смотрит на Алину. Та закусывает губу, крепко сжав блин.

— Мы поссорились, и я вспылила. Я думала, раз он разбил мне сердце, я разобью ему машину. Не смотри так, мы не спали, даже за руки не держались. Просто… Получилось, как получилось.

— Так это не он тебя украл? – Мама выглядит удивленной.

— Нет, конечно. Я в квартире у друга пряталась. И нет, ты его не знаешь. С ним я тоже не спала, если тебя это волнует. Когда машина загорелась, до меня дошло, что я сделала, и стало очень страшно. Не хотелось ввязывать в это вас. Глебов папаша – большая бандитская шишка, с ним можно поговорить и решить вопрос.

Мама закутывается в шаль, обнимая себя руками. Она всегда мерзнет, холодные руки и ноги, только летом ее отпускает. Ей бы жить где-то на экваторе, а не здесь.

— Приходил мужик, назвался Даниилом. Вежливо разговаривал, сказал, что мы должны тебя найти и допросить. Если они не найдут Тероева, у нас будут большие проблемы. Я предположила, что вы сбежали вместе, зная твою романтичную натуру. Теперь я не знаю, что им сказать. Если он не найдется живым или мертвым, они могут с тобой что-то сделать.