Книга Верь/не верь, страница 175 – Инна Борисова

— Пока нет, мне надо подумать. – Рыжий отпивает чай. Алина умоляюще смотрит на него.

— Сань, ты точно ничего не знаешь об этом?

— Знаю, – говорит и тут же замолкает, будто язык прикусил. Володя пристально наблюдает за каждым его движением, каждой мимической реакцией. Наблюдать он научился профессионально в храме.

— Так расскажи. – Алина хмурится. – Че ты миндальничаешь?

— Так забирают у колдуна его дар, – говорит нехотя, чуть отвернув голову. – Чтобы он не достался никому, кроме убийцы.

— Сука, опять начинается. – Глеб вскидывается, закуривает прямо в комнате. – Опустим, что из Толика колдун, как из говна пуля. Опустим. Кто это мог сделать?

— Я не знаю. – Рыжий пожимает плечами. – У вас есть версии? Может, он говорил, что за ним следят, я не знаю. Я же не мент.

Алина хватается за кружку, залпом выпивает половину. Володя переглядывается с недовольным Гришей, у которого перехватили эстафету главного колдуна-знатока.

— Но у тебя должны быть версии, ты же все на свете знаешь, Сань. – Она откашливается, подбирая под себя ноги. Володя ловит тень недовольства на лице нового знакомого.

— Я не могу сказать. – Куксится, как от кислого лимона. – Нам лучше это вдвоем обсудить.

— А что, у нас от тебя секретов быть не может, а у тебя от нас может? – Володя щурится.

— Нет, конечно. – Снова доброжелательная улыбка. – Какие у меня секреты? Я же обычный санитар.

Гриша тянется вперед за чашкой, Саня вежливо подает ему посудину, дернувшись в последний момент. Чашка со звоном разбивается о пол. Заболоцкий каменеет, поджав губы.

— Посуда бьется к счастью. – Александр растягивает губы в улыбке. – Я сейчас новую принесу.

Он выходит из комнаты, Гриша резко разворачивается к Володе, глядя в глаза.

— Обещай, что сделаешь, как я скажу, и не будешь спрашивать. Хорошо? Выйди под любым предлогом, найди березу… – он шепчет быстро-быстро на ухо. Глеб за его спиной закатывает глаза.

— У меня есть береста. В рюкзаке. Долгая история. – Володя прерывает Гришину тираду. – Что делать?

— Я его отвлеку, а ты вставишь в оконную раму и в дверной косяк снаружи, когда он войдет. Договорились? Не перепутай. Нам нужно запереть его в комнате, а не выгнать из квартиры, поэтому вставлять нужно с внешней стороны, а не с внутренней.

— Да хули вы там шепчетесь, голубки? – Гробовецкий начинает нервничать. – Нас не хотите посвятить?

У Володи по спине бегают мурашки. Он помнит, что случилось в квартире Толика, помнит странную девушку, что обещала им смерти. И волшебные свойства бересты тоже помнит. Тогда вставляли изнутри, а теперь… Не перепутать, только бы не перепутать от страха. Ему так хотелось обсудить все с Гришей, скорее всего, он точно знает, что тут происходит. Но не сейчас.

— Мы молились. – Володя поднимается. – Прекрати ругаться, Глеб. Алина, ты не хочешь поесть? Я очень хочу. Я бы приготовил. – Он ободряюще улыбается, кивнув. – Давай?

Отегова устало откидывает голову на кресло.

— А ты сделаешь свой фирменный суп? – говорит с надеждой.

— Конечно, солнышко. Мы сейчас все сделаем, если найдутся ингредиенты. Но обещаю, что будет вкусно. – Володя выходит, хватает рюкзак, мимо него проносится Гриша, с кухни слышатся извинения. Нужно продолжать двигаться. Нужно продолжать что-то делать, чем-то стучать. Иначе все рухнет в пропасть. Володя вытаскивает кусок бересты, возвращается в комнату и открывает окно, втыкает его снаружи. За ним с интересом смотрит Глеб, Алина просто лежит с закрытыми глазами, истерика вымотала ее. Володя подносит палец к губам и выходит в коридор.