Книга Верь/не верь, страница 174 – Инна Борисова

— Ваша попойка кончилась быстро, ты… Привет. – Из комнаты выглядывает рыжий парень. – Ты всех сюда привела? – У него очень доброжелательный вид.

— Не всех, – голос надламывается, Отегова снова закрывает лицо руками. Кажется, рыжий только сейчас замечает выражение их лиц: бледные, шокированные, Гришу вообще колотит, как в припадке.

— Александр Галлер. Санитар в больнице. – Он замирает. – Идите в гостиную, я принесу чай. Можно в обуви и одежде.

Глеб ласково обнимает Алину и Гришу за плечи, уводя, Володя идет вслед за Александром на кухню. Опыт с отцом показал, что домашние дела помогают справиться сначала с шоком, а потом и со скорбью. Рыжий гремит чайником, Володя кивает ему, доставая чашки.

— Что стряслось? – Александр не смотрит на него, сосредоточенный на чае. Как будто это что-то очень важное.

— Ничего. – Володя закусывает губу. – Все в порядке. Просто друг из города уехал, мы гопарей встретили, напугались. – Ему кажется, что рассказывать незнакомцу о случившемся не стоит. Надо было всех к себе вести, а не сюда, но Алина так задорно втопила, что они по инерции побежали следом.

— Так Глеб же ваш главный на районе. – Рыжий ухмыляется. Володя с трудом выдавливает из себя улыбку.

— Больше нет, оттого и проблемы. – Вздох. – Алину никто не увидел, и ладно. Она так перепугалась.

Сохранять спокойный тон и вести светскую беседу чрезвычайно трудно. Чайник неприятно свистит, Галлер снимает его с плиты и наливает кипяток в заварник до краев. Володя замечает, что тот схватился за горячий бок пальцами второй руки, но не издал и звука, игнорируя покрасневшую ладонь. Служил, может… Они идут в гостиную, Алина ревет в Глеба, бледный Гриша пялится в стену. Вряд ли он пытается рассмотреть постер с полуголыми барышнями.

— Гопники так сильно напугали? – Александр разливает чай по чашкам. Алина трясется, не отказывая себе в истерике, Глеб молчит.

— Я думал, что мы тут будем одни, – сипло говорит Гриша, отмирая. – Это только наше дело.

Галлер поднимает руки в примирительном жесте.

— Тише, солдат, не надо так нервничать. Я могу уйти на кухню, если это принципиально. – По рыжему видно, что он относится к их секретам с иронией.

— Иди. – Гриша щурится. Володя садится рядом с ним, взяв за руку.

— Нет, – подает голос Алина. – Я хочу, чтоб он знал. Он нам поможет. Нам никто больше не поможет.

Гриша сжимает зубы, зло посмотрев на Отегову.

— И чем же, позволь спросить?

— Тем, что он нормальный нойд, а не выдуманный, как ты. – Она отстраняется от Глеба, трет опухшее заплаканное лицо ладонями. – Толю убили. Расчленили, глаза набили травой, и… – Она всхлипывает. – Оставили в доме. Мы его нашли.

Володе сейчас очень хочется дать ей подзатыльник. Милиции мы, значит, не позвоним, а рассказать все незнакомому мужику – пожалуйста, без проблем. Галлер хмурится, чешет нос. И куда ожог делся, интересно?

— Ритуальное, – говорит бескомпромиссно. Гриша напрягается от этой реплики, кривит губы, вырывая руку у Володи из пальцев.

— Да неужели? А мы-то не догадались! – Заболоцкий закидывает ногу на ногу. – И что за ритуал?

— Мне нужно больше деталей. – Галлер пожимает плечами. – Что за трава? Можжевельник?

— Допустим. – Гриша вскидывает брови. – И домик сверху из деревяшек. Есть версии, господин мудрец?