Книга Верь/не верь, страница 168 – Инна Борисова

— Так дай им мумие, в чем проблема? – Закусывает губу, пряча улыбку.

— Ага. А еще секретную разработку советских космонавтов – соду и уксус. Никогда не слышала? Если пить соду каждый день, то молодость вернется. Еще можно моржевать в нашей гепатитной речке-вонючке, тогда станешь бессмертной. – Галлер улыбается, кидая ей мандарин. – На, жуй. Витаминки.

Алина нюхает его, прикрывая глаза с удовольствием. Запах Нового года. Этот был скучным, они выпили по бокалу шампанского и сходили на прогулку посмотреть салют. Жаль, что не получилось встретить с друзьями, минусы домашнего ареста.

— Чему сегодня будем учиться? – Цитрус стреляет соком прямо в глаз, она морщится.

— Заговорам. Это очень важный аспект колдовства. – Саня заваливается на ковер, вытягиваясь во весь свой длинный рост. – Но нужно практиковаться на улице, чтоб сработало. Пойдем ночью, чтоб никто нам не помешал. Колдуна на деле не должны видеть. Ты же хочешь узнать секрет старого склада?

Секрет она знать хочет, но не хочет портить впечатление, поэтому возвращается к чтению. Тоска по родителям становится почти физически ощутимой, протяни руку – сможешь потрогать ее, потому что воздух твердеет, дышать с каждым днем все тяжелее. Мама, наверное, места себе не находит, как и отец. Алина намеренно не спрашивает Саню о том, что происходит в городе, потому что ей страшно. Страшно узнать, что Андрея нашли мертвым, страшно, что ее снова запрут дома, хотя в этот раз она заслужила. Она давит в себе страх каждый день, решив, что, как только научится сносно колдовать, то обязательно всех спасет. Шаткая иллюзия того, что все в порядке. Друзья бы осудили. Глеб бы сказал, что это лечение огнестрела обезболивающим, пока рана покрывается зеленью: прикрой повязкой и сделай вид, что не гниет и не болит.

И духами почаще брызгай, чтоб перебить вонь.

— А мертвых воскрешать можно? – Она перелистывает тонкую желтую страницу. Вопрос вырывается сам собой, дублируя мысли.

— Воскрешать нельзя, но… Можно вернуть. – Он запрокидывает голову, пристально вглядываясь в лицо. – А зачем тебе?

— Вдруг Андрей умер, – на последнем слове голос предательски дрожит. – Ты возвращал мертвых?

— Да. Однажды. – Его лицо мрачнеет. – Кончилось плохо, не советую.

— Расскажи. – Алина понимает, что Саня не хочет об это говорить, но любопытство берет верх. Потом извинится за бестактность.

— Она была моей невестой. Умерла перед свадьбой. И тогда я использовал все свои знания, чтобы вернуть ее, но она стала возвращаться ко мне только по ночам. Медленно гниющая, но все еще любимая. У нее были два брата, не близнецы, но похожи страшно. Когда они узнали, они… Наказали меня. – Закрывает глаза. На его лице отражается боль. – С тех пор нельзя колдунов на кладбище хоронить, нужно отдельно. Говорят, что землю с мертвецами поделить не могут и обязательно кто-нибудь встанет.

Алина сжимает книгу до побелевших костяшек. Она пока не может себе представить невыносимую боль потери, но может попытаться. Щемящее чувство в груди после прочтения романа трансформируется в ноющую скорбь, не по мертвой невесте даже, а по несбывшемуся счастью. Саня ведь хороший. Он заслуживает.

Она хорошо помнит историю про медведя и бредни сотрудников про восставшего из могилы попа, пазл в голове складывается со щелчком. Папенька так долго выражал матери свое негодование, пересказывая в деталях, что Алина не могла отказать себе в интересе и не подслушать. Тогда казалось, что бред, а сейчас…