Книга Верь/не верь, страница 167 – Инна Борисова

— Как его зовут? – В мире Алины у всего должно быть имя, чтобы расфасовывать людей в своей голове, как специи в шкафу. Каждый под ярлыком и для чего-то определенного, работает в короткой связке с соседними мешочками, но не со всеми. С другой стороны, можно ли это существо назвать человеком?

— Я тебе уже рассказывал. – Саня оглядывается, как будто существо уже стоит прямо за ним. – Часто он является в облике огромного зверя. Для него границ материи не существует, он живет вне ее. Даже представить себе не могу, что происходит в его сознании. – Вздыхает. – Но мы отвлеклись. Закрой глаза, представь что-то маленькое. Опиши мне в деталях. Попробуем поколдовать.

Алина послушно закрывает глаза. В ее воображении по комнате летает бабочка, трепеща тоненькими крылышками и переливаясь в свете кухонной люстры.

— Рассказывай, – чужой голос спокойный, умиротворяющий.

— Бабочка. Золотая, крошечная…

— Напряги все свое воображение и, когда я досчитаю до одного, открой глаза. – Алина аж жмурится от напряжения, пытаясь представить насекомое во всем великолепии желтых переливов. – Три. – Она видит едва заметные усики, тоненькое длинное тельце. – Два. – Бабочка пикирует, быстро-быстро маша крыльями, будто пытаясь вызвать ветер. – Один.

Алина распахивает глаза, чуть не вскрикнув. Золотой отблеск мелькает у потолка, мягко опускаясь к ней на руку и обхватывая палец липкими лапками. Она смотрит на Саню с неверием и шоком, тот лишь улыбается.

— У тебя отлично получается. И, знаешь, это очень символично. Нет вещи на земле, в основе которой нет золота.

— А калашников можешь достать?

Саня ухмыляется.

— Могу, если ты очень хочешь.

Тьма. Ей нравится представлять тьму.

Так проходит три дня. Саня учит ее воображать разные вещи, они начинают с малого, двигаясь все дальше. Что обидно, когда Галлер уходит на смену в больницу, у Алины ничего не получается, он говорит, что это нормально. Автомат она спрятала под кроватью, ей так спокойнее. Правда ведь достал… Как будто тот самый, с которого она шмаляла в Петербурге. На ощупь очень похож. Как только она научится всему, тогда и сможет делать это в одиночестве, но Алина не особенно унывает. Чувство принадлежности к чему-то большему, чем она сама, заставляет ее все глубже погружаться в мир фантазий, в котором она точно задаст хорошую трепку всем, кто ее обижал и расстраивал. Вот отрастет у Тероева член на лбу, будет знать, как порядочных барышень отшивать… Ей очень хочется рассказать обо всем друзьям, Грише носом ткнуть, раз он такой колдун, то почему не разглядел в ней таланта? Она ведь сможет помогать людям и решить все проблемы своей семьи одним лишь желанием.

Саня возвращается с работы уставший, но довольный. Сегодня он принес с собой связку мандаринов, Алина любит мандарины, но еще больше любит вечерние уроки.

— Как смена? – Она подбирает под себя ноги в кресле, откладывая книгу. Весь день прошел за чтением любовного романа, сердце щемило от трагической любви главной героини и главного героя. Он, как и полагается, был загадочен и саркастичен, а она горда и недоступна. Интересно, можно ли наколдовать себе идеального мужа?

— Как обычно. Бабки орут и жалуются на цены лекарств, деды с пневмонией бегают курить в туалете. Я устал им лекции читать, они меня матерят и называют шарлатаном. И требуют мумие. – Он криво ухмыляется. Алинин отец тоже жаловал мумие, а еще считал, что если разводить перекись в воде и пить, то можно излечиться от всех болезней. Они с мамой обожали журнал «ЗОЖ», который Алина презирала. Газета «как убить себя и свою семью за неделю». Бред сумасшедших любителей народной медицины, сборник сказок для самых стареньких и тупеньких. Отчасти она связывала популярность подобных газет и журналов с советским дефицитом, но теперь-то зачем это все? Окно в Европу прорубил еще Петр, а Ельцин разрушил несущую стену, не позаботившись о комфорте населения, зато показав, какой он – ветер свободы.