Книга Верь/не верь, страница 154 – Инна Борисова

— Я хочу увидеться с Глебом. – Сосредоточенно жует. – Мне нужно понять, что происходит. Он точно в курсе всех этих бандитских дел.

— Сейчас?

— Ну сейчас ночь, и если я выйду из дома, то меня точно никто не увидит.

— Ага, ночью-то у людей глаза не видят. Давай подождем, как ветер стихнет. Раньше я бы не рискнул.

— Раз ты такой суеверный, может, знаешь историю про дух помещика? – Она почему-то уверена, что знает. Саня, хоть и санитар, а очень начитанный, все время книжки из рук не выпускает.

— Ну про духа не знаю, а про помещика знаю. Он тут построил пять зданий до революции, собирался с местными колдунами заключить соглашение, чтоб обрести бессмертие. И однажды проснулся он, а дочкиного мужа и след простыл. Пошли к нойдам, а те и говорят: нечистая сила умыкнула, рассказали, что делать нужно, чтобы найти бедного зятя. – Саня выключает свет. В полумраке становится жутко, вой ветра только добавляет азартного холодка страха. Санитар переходит на шепот: – Пошла девка ночью на перекресток, очертила вокруг себя круг кочергой и давай кричать: «Черти-черти! Покажите мне, где суженый!», а помещик пошел за ней, больно интересно было. Залаяла собака за старой церковью, девка туда кинулась, а он – за ней. Так и сгинули оба.

Алина испытывает неописуемый восторг. Вот она, разгадка!

— А почему тогда говорят, что он остался злобным духом и пугает теперь всех неугодных?

— Брешут, – Саня фыркает. – Духов не бывает на свете. Я на его месте отомстил бы нойдам. Это ж они его дочке подсказали, как с нечистой силой в контакт вступить. Вот про нее говорят, что она стала женой самого главного лесного черта, он-то ее и забрал себе. А нойды это предвидели.

Нойды… Сразу вспоминается Гриша с его байками. Очень хотелось верить в то, что он правда колдун, но пока не получалось. Колдуны же могущественные, работать им не надо, а этот с воды на хлеб перебивается и все варианты ищет, чтобы было чем заплатить за свет в бабкином доме. Интересно, как дела у Анатолия? Он частенько их с Глебом навещал, даже как-то попытался что-то состряпать, чтоб выразить сочувствие. Печенье получилось каменное, но они покорно давились и хвалили поварской талант друга. То ли дело Володя, вот кто готовить умеет! Рыбы красной принес перед выпиской, где только добыл? Господь, говорит, послал. Всем бы так посылал, хоть в церковь иди, только молитву о богатом столе там вроде не написали. А если он ее сам придумал?

— Тут все верят в нойдов? Интересно, остались ли они еще на самом деле. – Ставит тарелку на тумбочку и закутывается в теплое верблюжье одеяло. – Мой друг говорит, что он нойд, но я не верю.

— Это Глеб-то? – Рыжий посмеивается. О да, Глеб великий нойд с макаровым вместо посоха.

— Нет, Гриша. Он к нам приходил как-то, ты тогда не на смене был. Он немного странный, но хороший. – Алина укладывается поудобнее. Ветер за окном медленно стихает, больше не пытаясь разбить стекло вдребезги. Мысль о посещении Глеба не дает ей покоя, но идти одной страшновато: суеверный Саня, конечно, странный, но здоровый кабан, в рыло заедет кому угодно. Мало ли что. Мало ли кто.

— Понятно. А ты никогда не хотела научиться нойдовать? – Рыжий стягивает тапки и с ногами забирается на кровать. – Это же так интересно.

— А кто не хочет? Это же некая избранность. Мне бы хотелось быть не просто девочкой, а избранной девочкой. Боженька не наградил меня идеальной красотой и шибко острым умом, хорошо бы, будь у меня волшебная палочка или дар какой. Я бы жопу от жира расколдовала. – Она улыбается. – Но чудес не бывает. Так что придется работать с тем, что есть.