Книга Верь/не верь, страница 106 – Инна Борисова

— Убери руки. – Губы с трудом шевелятся, шепот свистящий, угрожающий, но майор не боится. Сука.

— Просто смирись с тем, что никакого злого умысла не было. – Чужие глаза блестят в полумраке, тело дергается, будто пытается вырваться из гипнотического транса. Плечи, за которые его крепко держат, пылают невидимым огнем, чужие руки слишком горячие, раскаленные. Гриша привык к холоду. Отношений с людьми, постели, дома, и вот этот искренний праведный напор даже не пугает, а просто выбивает остатки внятных мыслей из головы, оставляя лишь панику.

— Я тебя убью. – Лицо бледнеет. – Если ты меня не отпустишь, я тебе сам заточкой глаза вырежу и скормлю голубям.

В ушах шумит лес девяностого. Они носятся по нему вместе с Чумбоевой, которая хохочет и пытается столкнуть Гришу в болото, потому что известная субстанция утонуть не должна. Старух они нашли вчера, а сегодня отправились шариться в поисках пропавшей с месяц назад женщины, и это превратилось в какую-то почти детскую игру в салки. Ноги утопают во влажном изумрудном мху, даже комары не летают стаями, пытаясь сожрать тебе лицо. Что-то такое теплое, радостное; ощущение, что ты на своем месте и со своими людьми. Друзья. Он никогда не чувствовал такого со своей детской компанией, где был чудиком с бабушкиными сказками, но самым любимым всеми чудиком. Тут к нему прислушиваются, верят его словам, приходят за помощью и помогают сами кто чем может. Кургин вчера полные карманы голубики набрал и всю машину себе изгваздал, маленькая, трогательная мелочь. Много смеха, солнечные зайчики на щеках, счастливая Катька, которая только начала встречаться с Толиком, но не при всех, тайком. Как настоящая опытная следачка, она берегла свои секреты за сотней замков, только единицы знали из отдела. И Кургин, еще не оскотинившийся, наивный в своей искренности, обещает на Купалу обязательно найти папоротник: что ему эти лесные черти, Заболоцкий лично сторожить будет, с ним он знает, как справиться. И это кажется таким смешным и настоящим, что жуткие дела уже не кажутся жуткими, просто очередной повод сбежать из города. И помочь паре человек, если получится.

— Не убьешь. – Чужой голос возвращает назад в реальность. – Ты же обещал меня беречь от всей это колдовской мути. Нечисть должна выполнять свои обещания.

— Не уберег. – Гриша хлестко скидывает чужие руки. – Чего встали? Поехали дальше.

— Так мы уже в центре, приехали.

— Дальше, где стрипуха. И как ты будешь вычислять убийцу, великий опер? – Гриша дышит тяжело, слишком долго задерживал дыхание. Чувство вины скребется, но он гонит его к чертовой матери. Там ему самое место. Когда тачка тормозит у «Ягодки», он осматривается. Все тот же мордоворот, ничего интересного. Мог ли убийца расчленить Марину и теперь запивать воспоминания в кабаке? Может быть. Парень вылезает из машины, раскручивая цепочку и наблюдая, как она серебрится в синем полумраке города. Направо. Странно. Бредет вперед, огибая здание, майор спешит следом. Подойдя к тероевскому бараку снова крутит цепь, но проклятое серебро замирает на месте, как будто они пришли.

— Он здесь. Если взломаем замок, будет худо.

Кургин лишь фыркает, подходя к двери и пристально осматривая.

— Тут открыто, че ты ссышь.

Дверь с тихим скрипом тонет в темноте, Антон хватается за оружие, выставив его перед собой, Гриша включает фонарь. Коробок больше нет, пол разобрали до самой земли. Пусто.