Книга Верь/не верь, страница 104 – Инна Борисова

Глазницы набиты можжевельником, над головой сооружен странного вида домик с дыркой в крыше, дерево похоже на березу, рубили явно заранее и явно грубо, лишь бы форма получилась; Маринино тело, которое Гриша помнит в мельчайших подробностях, изрезано в определенных местах так, чтоб кровь вытекала из артерий, живот вспорот от лобка до подбородка, внутренности разложены в какой-то странной закономерности, понять которую он не может. И все это в огромном озере крови…

— Ритуальное. Раньше крышу колдунам разбирали, чтоб они могли умереть и дар их отпустил. Можжевельник – дерево мертвых, им украшают могилы. Как будто намек, что убийца мертвец. – Гришу мутит, он хватается за стол, чувствуя болючую, черную скорбь. По бабке Шуре он не скорбел ни секунды, та заслужила все, что произошло, но Марина… Кому она могла так насолить, что с ней сотворили по-настоящему бесчеловечный кошмар? Марина любила красную помаду и густо красила ресницы, ее кошачья походка, ее элегантность завораживали. Марина рисовала тоненькие брови, имела сногсшибательную фигуру, а на ее чарующий взгляд велись почти все мужчины, за ней хотелось бежать следом, если она хоть раз тебе улыбнулась.

На фото нет ни помады, ни фирменного манящего полуоскала, ее лишили ее главного оружия – глаз, в которых хотелось утонуть навсегда. Ее тело изуродовали и превратили в рыночный супнабор, так продают свинину и баранину на грязном прилавке. Неужели Окулова умудрилась разбить сердце безумцу, который решил ей отомстить за любовь к свободе?

— Есть идеи, кто это может быть? – Антон внимательно наблюдает за ним, как будто сканирует. Гриша отрицательно мотает головой.

— Никаких. Это странно. Я не знаю, кому с ритуальной точки зрения может понадобиться… Такое. Ты личную вещь принес? Нужно попробовать. – Кургин, который к этим запросам привык много лет назад, тут же кидает на стол тонкую серебряную цепь, у Гриши внутри все сжимается на секунду. Он ее помнит. Помнит, как снимал, помнит, что она очень ее берегла и боялась порвать, потому что до ближайшего ювелира ехать далеко. Их не связывали чувства, с Окуловой можно было просто потрахаться и поговорить обо всем. Очень образованная, умная дама. Была.

— Чумбоева думает, что убийца – женщина. Там брюлики Маринины пропали. Ну или маньяк решил подарить своей пассии золотишко, кто знает. – Кургин нервно барабанит пальцами по колену. – Ломбарды мы уже прочесываем. Пропало только золото. Серебра не взяли. Может, вампиры?

— Ага, оборотни. У тебя в машине еще лежит карта города? – Присаживается на краешек стула, не зная, куда деть руки. Даже от беглого взгляда на фотографии снова начинает темнеть перед глазами, ему искренне хочется если не найти убийцу, то поспособствовать его поимке всеми возможными способами. Даже если они далеки от нормальности. Кургин молча приносит искомое, Гриша режет ладонь, перемазывая в своей крови цепочку и начиная раскручивать над картой. Это, пожалуй, то, что всегда безотказно действовало. Тень пляшет по пожелтевшей бумаге, цепочка со звоном падает на Центральный район, Гриша переглядывается с Антоном.

— Поехали. – Кургин встает, а Гриша и не думает двигаться с места.

— Это незаконно. Но тебе не привыкать нарушать закон, да? – Склоняет голову набок. Майору явно хочется ему втащить, но пока держится. Ничего, теперь все изменилось, теперь и в ответ можно зубы пересчитать.