Книга Аркадия, страница 119 – Эрин Дум

Она стояла в дверях – томные зеленые глаза, чуть приоткрытые губы. При виде ее потрясающей красоты меня захлестнуло чувство бессилия и ничтожности.

Она бросилась ко мне, и я отпрянула, слова застряли у меня в горле, с губ не сорвалось ни звука, но Коралин не обратила на меня никакого внимания: она вырвала Олли из моих объятий.

У меня перехватило дыхание. То, как резко меня лишили теплого тела, выбило меня из колеи – я пошатнулась, ощущая головокружение.

— О малышка, моя Олли! Как же ты выросла!

Коралин прижала девочку к груди, положив руку ей на голову и закрыв глаза. Она продолжала обнимать ее с такой нежностью, что любой бы растрогался до слез, а не расстроился из‐за ее внезапного появления.

Ее Олли заскулила, запрокинула голову, растерянно взглянула на Коралин огромными глазами – точь‐в-точь такого же цвета, как у нее. Когда Олли обернулась ко мне, я увидела на ее лице смятение. Она начинала понимать, что я самозванка и вовсе не та, за кого она принимала меня все эти месяцы, пока я неловко кормила ее с ложечки или жаловалась ей на ее брата, зная, что она все равно не поймет.

Что я не была ее сестрой, ее Олой, когда, сидя перед телевизором, предостерегала ее от идиотов вроде принца Дерека или позволяла ей прижиматься к моей груди, потому что стук моего сердца ее успокаивал. Что не меня она любила, как небо, – безоговорочно, просто за то, что оно есть.

Олли снова повернулась к Коралин. А потом, когда слезы уже подступали к моим глазам, она протянула ко мне ручку и позвала:

— Эя.

От наступившей тишины звенело в ушах. Я уставилась на нее, не в силах поверить – наверное, я ослышалась. Дыхание перехватило.

— Эя… – снова захныкала она, блея, словно ягненок. И попыталась дотянуться до меня, повторяя тоненьким голоском: – Эя… Эя…

Коралин тоже была потрясена. Вот теперь она меня заметила.

Олли звала именно меня. И не потому, что видела во мне свою сестру, ведь она поняла, что я – это я, а потому что она любила меня. Все это время…

— Мирея, – раздался кристально чистый голос Коралин.

Я едва расслышала, что она сказала: слезы застилали глаза, я поспешила вновь заключить маленькое тельце в объятия. Олли прижалась ухом к моей груди, где сердце билось беспорядочно, как оркестр, в котором все музыканты играют на свой лад. Я прижала ее к себе так, словно старалась удержать навсегда.

— Ты ведь живешь в соседней квартире, да?

— Я… – Я попыталась взять себя в руки.

Коралин внимательно всматривалась в мое лицо, и я с усилием отыскала в себе ту твердость, с которой привыкла держаться с окружающими.

— Да, – хрипло сказала я, – переехала в первых числах декабря.

— Извини за тот вечер. Я должна была нормально представиться, а не врываться вот так. Повела себя невежливо. – В ее облике чувствовалась взрослая утонченность, и рядом с ней я ощутила собственную неуклюжесть. – Я Коралин. Нам не выпало случая встретиться, но я хотела бы все исправить. Здесь… – она запнулась, – здесь есть еще кто‐то, кроме тебя?

Я сглотнула, заметив, как она пристально смотрит на мою грудь.

— Соседка с нижнего этажа – Кармен. Она часто присматривает за Олли, но, думаю, ты знаешь ее.

— Конечно‐конечно, – пробормотала она, снова бросив взгляд на сестру, на то, как естественно та прильнула ко мне.