Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 5 – Саяна Горская

— Идёмте, я вас провожу, — Татьяна Павловна ведёт меня куда-то вверх по широкой лестнице из тёмного дерева. — Анюта в своей комнате. Она любит строить. И книги с картинками любит. Тихая, добрая девочка. Впрочем, прошу не обманываться, характер у неё тоже есть.

На столике ваза с белыми розами. Они идеально одинаковые, будто вылитые по форме. На стене вдоль лестницы светлые прямоугольники, словно раньше здесь висели картины или фотографии в рамках. Не решаюсь спросить, куда они делись теперь.

— Сюда, — Татьяна Павловна останавливается у двери в начале коридора. — Это комната Анюты.

Дверь открывается.

Сначала я вижу свет. Окно почти во всю стену, серое сентябрьское небо в раме. На паркете, выложенном елочкой, круглый ковер. Он как остров здесь. И на этом острове, в окружении кубиков, сидит она.

Светлые, как пшеница, волосы тонкой бахромой вибрируют от движения. Прядь сползает на лоб, и она легонько сдувает её, не отвлекаясь от работы, как взрослая.

Тонкая шейка, маленькие ушки, с поблескивающими в мочках крошечными сережками в виде звездочек. И эти глаза… Когда она поднимает их на меня, они оказываются не детскими, а очень серьёзными, зелёными, чистыми, будто омытыми дождем.

Меня подбрасывает от короткого импульса, похожего на удар тока.

Именно так, наверное, выглядела бы моя девочка сейчас, если бы…

Отгоняю мысль, как мошку.

— Привет, я Вера.

Она смотрит на меня с настороженностью. Решает, можно ли доверять.

— Привет. Я Аня. Я строю.

— Вижу. Большую башню?

— Самую. До неба, — Анюта отводит взгляд в окно, потом снова на меня. — Ты будешь жить у нас?

— Нет, но я буду приходить к тебе каждый день.

Хмурится.

— Обычно няни живут у нас. Так папе удобней.

Уверена, что пункта о совместном проживании в договоре не предусмотрено. Или Лида забыла мне об этом сообщить?

— Думаю, это не проблема. Я буду приезжать каждое утро, и мы вместе сможем играть. И читать. И гулять. Если, конечно, ты захочешь.

Она кивает серьёзно, как взрослые кивают, когда принимают судьбоносные решения.

— А ты умеешь надувать мыльные пузыри?

— Умею. Даже два одновременно.

Анюта улыбается. Это короткая, как вспышка, улыбка, от которой в груди у меня становится тепло и больно одновременно.

— А я умею мороженое есть быстро. И не мерзнуть, — сообщает она важно. — Если хочешь, я и тебя научу.

— Очень хочу. Я вечно мерзну.

— Я тоже, — Анюта растирает плечики руками, словно мерзнет она прямо сейчас. — Но с мороженым как-то получается. Тебе нравится моя башня?

— Очень красивая. И такая высокая.

— Да, она и должна быть высокой.

— Зачем?

Анюта молча водружает маленькую куколку на самую верхушку башни.

— Это Дора. Она всегда там стоит. Ждёт.

— Ждёт чего?

— Когда вернётся её мама. И чтобы мама заметила её, Дора забирается на большую высоту. Она машет оттуда руками и кричит, но пока… — Анюта роняет взгляд в пол. — Пока у них не получается встретиться.

Глотаю ком, вставший поперёк горла.

А на самом деле, где мама Ани? Меня это мало касается, но приструнить любопытство не получается, оно всё равно свербит и вибрирует внутри.

— Можно я поставлю вот этот кубик?

— Можно, — Анюта двигается, освобождая мне место на ковре рядом с собой. Её локоть касается моего.

Я тянусь за кубиком, и в этот момент за спиной звучит голос. Мужской и негромкий, однако разрезающий комнату пополам.