Книга Ночной абонемент для бандита, страница 115 – Любовь Попова

Он снимает боксеры.

Член его выскакивает — тяжёлый, венозный, головка уже влажная.

Он берёт его в руку, подносит к моим губам.

Водит головкой по ним — медленно, дразняще, размазывая предэякулят по нижней губе, по верхней.

Сжимаю губы, стараясь не думать о горячей, бархатистой коже, мускусном, таком знакомом запахе, который не вытравился из памяти даже спустя столько времени. Но я никогда не покажу как все это меня волнует. Все что он увидит, это ненависть в моих глазах.

— Открой рот, Олька, — шепчет он хриплым, низким, вибрирующим голосом. — Ты же знаешь, как я люблю твои губы на своем члене.

Я не двигаюсь. Он водит ещё — по щеке, по подбородку, обратно к губам. Давит слегка, заставляя почувствовать вес.

— Ты всегда можешь начать сопротивляться… — шепчет он, наклоняясь ближе, дыхание обжигает ухо. — Покусай. Поцарапай. Закричи. Я даже не против. Это только заведёт меня сильнее.

Я открываю рот — медленно, с ненавистью в глазах.

Он толкается внутрь — не резко, но уверенно.

Головка скользит по языку, заполняет рот.

Он стонет — тихо, низко.

Начинает двигаться медленно, входя и выходя, любуясь.

Глаза его прикованы к моим губам — как они обхватывают его, растягиваются, блестят от слюны, делают член мокрым, блестящим.

— Блядь, смотри, как красиво… — хрипит он. — Твои губы… сука, созданы для этого. Мокрые, красные… Словно я снова лишаю тебя девственности, а твои половые губки в крови.

Долбанный извращенец. Но его слова поднимают ил с прозрачного озера моей ненависти, добавляя мутную ностальгию о том, что он первый. И навсегда останется первым.

Его наглые руки опускаются на мою грудь. Тискают медленно, почти нежно.

Пальцы крутят соски, сжимают, тянут.

Ладони горячие, грубые от мозолей.

Я вздрагиваю — соски твердеют под его пальцами.

Он двигается во рту — медленно, глубоко.

Наслаждается.

Рука скользит ниже — по животу, а потом снова к шее.

Пальцы обхватывают горло — не давят, просто держат. Усмехается, глядя вниз.

— Ты самое сексуальное бревнышко, которое было в моей кровати, — шепчет он хрипло, толкаясь чуть глубже. — Лежишь, как кукла… Но внутри — огонь. Я же вижу, как течет твоя пизденка.

Сжимаю бедра крепче, продолжая не шевелиться, надеясь, что ему просто надоест трахать бревно.

— Сильна, — усмехается этот подонок, глядя сверху вниз, глаза блестят от садистского удовольствия. — Посмотрим, как ты сможешь оставаться неподвижной… На сколько тебя хватит, Оль? Минута, две?

Я не выдерживаю — показываю ему средний палец.

Злость переполняет.

Хочется вцепиться ему в горло.

Он только шире улыбается. Хватает мой палец, подносит к губам и медленно облизывает — от основания до кончика.

Потом берёт в рот целиком, посасывая, глядя мне прямо в глаза.

В это же время его член снова входит в мой рот.

Медленно, глубоко, заполняя до предела.

Странные мурашки пробегают по коже, приподнимая волоски.

Я закрываю глаза — не хочу видеть его лица, не хочу видеть, как он наслаждается.

И тут же получаю пощёчину — звонкую, резкую. Щека горит от боли.

— На меня смотри, — рычит он. — Не смей о нём думать.

Как будто я когда-то забыла о тебе.

Даже в моменты, когда была счастлива, всё равно вспоминала, как мне было плохо с тобой. Всё потому, что такие моменты чередовались с непозволительной мыслью, что ты, такой шикарный парень, хочешь меня. Не красотку с обложки, а именно меня.