Книга Ночной абонемент для бандита, страница 114 – Любовь Попова

Тяжелого, сверкающего. И будь она чуть умнее, чуть покорнее, останься она со мной по доброй воле, а не по принуждению, я бы осыпал ее камнями. Дарил бы их ей, а потом сдирал вместе с кожей, пока трахаю.

— Раньше ты был более решителен, — цедит она. — Потерял сноровку на зоне?

— Мне нравится твой гонор, детка. Но во всем нужно знать, сука, меру, — подхожу к кровати и протягиваю ей бутылку.

Она смотрит на горлышко с брезгливостью и отрицательно качает головой.

— Я не пью с кем попало.

Закрываю глаза, шумно втягивая носом воздух. Пытаюсь успокоиться, но бесполезно — злость уже ядом растеклась по венам, ударила в голову.

Шагаю вперед. Подношу бутылку к своим губам, дразня, но не глотаю. Резко ставлю пузырь на пол и нависаю над замершей Олей.

Резким движением хватаю ее за волосы, наматываю пряди на кулак и грубо оттягиваю голову назад, к матрасу. Она вскрикивает от боли, выгибаясь дугой. Второй рукой с силой сжимаю ее щеки, вдавливая пальцы в скулы, заставляя раскрыть рот и держу так, чтобы не смела, сука, сомкнуть челюсти.

Наклоняюсь, хватаю бутылку и медленно, с садистским наслаждением вливаю пойло ей в глотку тонкой струйкой. Она давится, пытается отвернуться, но я держу крепко. Заставляю глотать. Всё, до последней капли, что попала в рот.

Отпускаю ее. Она тут же падает на подушки, откашливается, хватая ртом воздух. По подбородку и шее стекает сладкая липкая жидкость, пачкая грудь.

— Больной ублюдок! — шипит она, вытирая губы. — Ты хоть представляешь, сколько микробов мне сейчас передал?!

Смотрю на нее и ухмыляюсь. Княжна даже в таком положении думает о гигиене.

— Не переживай, радость моя. Я тебе сегодня и не такое передам, — широко улыбаюсь, демонстрируя звериный оскал. — И гораздо глубже.

Снова хватаю бутылку и протягиваю ей.

— Пей. Сама.

Она зло выдергивает стекло из моей руки. Делает большой, жадный глоток, словно смывая вкус моего насилия. Излишки вытирает тыльной стороной ладони, размазывая по лицу. А потом с вызовом отдает мне бутылку и снова ложится «резным бревнышком» на кровать, плотно сжав ноги и поджав губы. Типа, «подавись моим телом».

Я медленно расстёгиваю рубашку, не сводя с нее глаз. Пуговица за пуговицей. Сбрасываю ткань на пол.

Потом дергаю ремень, слышу звон пряжки. Джинсы летят туда же. Остаюсь в одних боксерах, под которыми уже давно стоит так, что больно.

Она не смотрит на меня. Смотрит в потолок, словно агнец на заклании.

Жертва. Мученица. И мне даже интересно, насколько ее хватит? Сколько она будет строить из себя недотрогу?

Раньше она была борцом, кусалась и царапалась, а теперь примерила новую роль — роль покорной рабыни, которая терпит варвара.

Ну ничего. Мы оба знаем, чем это закончится. Всегда всё сводилось к одному: через десять минут она забудет о гордости и станет жадной до члена любовницей, готовой кончать и умолять, пока у нас обоих не закончатся силы. И сегодня не будет исключением.

— Может ты уже приступишь? Спать хочу.

— Твой сон сегодня в мои планы не входил, — Он усмехается — тихо, хрипло — и наклоняется

Я лежу неподвижно. Злыми, полными ненависти глазами смотрю в потолок.

Рука его ложится мне на волосы, пальцы запутываются в прядях. Тянет — не резко, но уверенно, подтаскивая мою голову к краю кровати. Голова свисает вниз, шея выгибается, кровь приливает к лицу. Мир переворачивается. Я вижу его вверх ногами — мощные бёдра, живот с рельефом мышц, грудь, покрытую шрамами и татуировками.