Книга Ночной абонемент для бандита, страница 118 – Любовь Попова

Он молчит. Просто смотрит. Долго. Так долго, что воздух в комнате становится густым, тяжёлым.

А потом — шагает ближе. Наклоняется. Рука его ложится мне на бедро — пальцы впиваются, но не больно. Просто держат.

Господи, я лежу здесь, как шлюха — с раздвинутыми ногами, мокрая, распахнутая, — и жду. Жду, когда его член, стоящий колом, вернётся в меня. И как бы я ни ненавидела его, признаться себе в этом ещё страшнее: я действительно этого хочу. Хочу, чтобы он подошел, бросил очередную грубость, но добрался до самого дна, до остатков моей души. Может быть, тогда я окончательно выжгу в себе всё. Любые чувства. Желание быть нормальной. Надежду на счастье, семью, близкого человека… Пусть останется только пепел.

Но Рустам лишь усмехается — криво, уголком рта. Будто читает мысли. Зрачки расширяются, поглощая радужку, делая взгляд почти чёрным. Он опускает ладонь вниз — медленно, демонстративно. Обхватывает ствол у основания.

Я не могу отвести взгляд. Лежу, парализованная, открытая для всего. Смотрю.

Он начинает двигать рукой. Сначала плавно, дразня — не меня, себя. Пальцы скользят от корня вверх, сжимают, разжимают. Кожа натягивается, головка набухает — тёмно-красная, влажная от слюны. Вены вздуваются канатами, пульсируют в такт сердцу.

Хват становится плотнее. Движения — жёстче. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Мышцы предплечья играют, бицепс напряжён до предела. Он весь как натянутая струна: плечи развёрнуты, грудь тяжело вздымается, пресс каменный. Бёдра и икры — как литые колонны.

Шаг за шагом он приближается к кровати. Хищник, загнавший добычу. Член в его руке наливается кровью ещё сильнее, на головке выступает прозрачная капля. Он размазывает её большим пальцем — круговым движением, не сводя с меня глаз.

А я так и лежу. Распахнутая. Под этим взглядом, под этим жестом всё внутри сжимается. Это должно быть унизительно — он дрочит прямо передо мной, будто я зритель в его личном шоу. Но это выглядит чертовски сексуально. Животное, первобытное. Чистая сила и контроль.

Я сглатываю вязкую слюну — горло пересохло. Сжимаю покрывало до белых костяшек, до боли в пальцах, чтобы не сорваться. Чтобы не коснуться самой.

Руки дрожат. Внизу живота разливается предательское, влажное тепло. Ненавижу это. Ненавижу, как тело отзывается на него — на бугрящиеся мышцы, на член, на эту наглую демонстрацию власти.

Он подходит вплотную. Член — на уровне моего лица. Он делает ещё одно движение, и горячая, мокрая головка мажет по щеке.

— Видишь, что ты со мной делаешь?

Я сглатываю вязкую слюну. Сжимаю покрывало кулаками до белых костяшек, чтобы не вцепиться в него самой, чтобы не помочь ему закончить.

Рустам встает между моими разведенными ногами. Не входит. Просто нависает. Несколько резких движений рукой — и он кончает. Прямо на меня. Горячие, густые струи забрызгивают бёдра, живот, грудь.

И я сама не понимаю почему, но это чертовски обидно! До слёз.

Он просто кончил. Вместо того чтобы выполнить все те страшные угрозы, которыми сыпал весь вечер. Вместо того чтобы присвоить меня.

— И это всё? — голос срывается. — Это самое страшное, что ты можешь сделать? Замарать своей спермой?

Рустам даже не смотрит на меня. Молча отворачивается, перешагивает через сброшенную одежду и выходит из комнаты.