Книга Ночной абонемент для бандита, страница 119 – Любовь Попова

— Рустам! — ору я ему в спину. — Вернись немедленно! А как же наказание? Я же за решётку тебя упекла, помнишь? Я тебя в клетку посадила! Скотина! Придурок! Лжец!

Я кричу уже в пустой проем. Он ушёл, оставив меня одну. В сперме, злую и, чёрт возьми, неудовлетворённую.

Резко встаю с кровати, поскальзываясь на ковре. Со всей дури пинаю его джинсы, валяющиеся на полу, и иду в ванную. Включаю воду.

Я яростно тру кожу, смывая с себя следы Рустама, а по щекам текут слёзы. От ненависти к нему. От ненависти к себе. От дикого, нелогичного желания вернуться в ту самую девичью спальню, где я так сладко кончала под ним.

Рука сама тянется вниз, к пульсирующей промежности. Но я останавливаю себя. Хватаю волоски на лобке и резко дёргаю. Боль отрезвляет. Прочищает мозги лучше любой молитвы.

Я не буду умолять. Не буду.

Как только мыло смывает последние частицы ДНК Рустама — его сперму, его слюну, его запах, — я возвращаюсь в комнату. Ноги дрожат, полотенце на бёдрах кажется слишком тонким, слишком уязвимым. Я собираю все его шмотки — рубашку, джинсы, боксеры, всё, что валяется на полу, — и выкидываю в коридор. Хлопок двери, поворот ключа — глупая предосторожность, я знаю, он войдёт, если захочет, но мне это нужно. Хоть иллюзия контроля. Хоть миг, когда я могу притвориться, что заперла его снаружи.

Ложусь в кровать, накрываюсь с головой — одеяло тяжёлое, пахнет стиральным порошком и холодом. Всё ещё дрожу — от злости, от стыда, от того, как тело помнит его внутри. Голод урчит в животе, но сил нет. Несколько мгновений — и я проваливаюсь в сон. В царство Морфея, где хорошо. Где нормальная семья. Где свадьба — все родственники улыбаются, мама плачет от счастья, Рома хлопает Лёшу по плечу. Я в белом платье, поднимаю голову, чтобы сказать «да»…

И вижу лицо совсем не Лёши.

Рустам. С его фирменной ухмылкой — кривой, злой, той, что всегда предвещала боль.

— Ты же не думала, что я на тебе женюсь? — говорит он, и голос его эхом отдаётся в голове.

Я открываю глаза резко — сердце колотится, как будто хочет вырваться. Комната та же. Тишина оглушительная, давит на перепонки, как вакуум. Никого. Только лунный свет через окна, снег за ними — белый, бесконечный.

встаю. Плещу ледяной водой в лицо, на шею — пытаюсь смыть этот липкий сон. Не смывается. Снова падаю в постель и долго лежу, уставившись в потолок. Мысли крутятся бешеной каруселью: Лёша, Рустам, что будет дальше…

Когда тишина и одиночество становятся невыносимыми, тянусь к пульту. Жму кнопки. Экран чёрный. Мёртвый. Конечно. Он всё продумал. Никакой связи с внешним миром.

Желудок сводит от голода. Ладно, нужно поесть.

Моей одежды нет, как назло. Зато шкаф забит новой. Всё моего размера. От этого по спине бежит холодок: или он уже кого-то тут держал, или маниакально готовился к моему появлению.

— Ты больной извращенец! — кричу я в пустоту, вытаскивая с полки домашние штаны и рубашку. Не голой же спускаться.

Крадусь на первый этаж — на цыпочках, как вор в собственном кошмаре. Сердце колотится где-то в горле. Никого. Рустама действительно нет.

Дом пустой, огромный и ледяной. Я брожу по комнатам, осматриваюсь. Гостиная с холодным камином. Современная кухня, где всё блестит стерильной чистотой. Две ванные с огромными душевыми и джакузи. Мебель дорогая, стильная, но без души. Ни картин, ни книг, ни музыки. Ни одной личной вещи. Элитная тюрьма с евроремонтом. «Тюрьма-люкс».