Книга Шёлковый переплёт, страница 177 – Натали Карамель

Ари стояла, пока последний звук копыт не затих, пока клубы пыли не рассеялись. Пока рассвет не начал робко золотить края крыш. Она стояла, чувствуя на лбу жгучее тепло его поцелуя и ледяную пустоту вокруг.

Вернувшись в свои покои, она не стала плакать. Слёзы высохли, не успев пролиться, выжженные новой, острой решимостью. На столе в лаборатории, там, где она обычно раскладывала травы, лежал небольшой шёлковый свёрток. Она развернула его дрожащими пальцами.

Внутри лежала его личная нефритовая печать-подвеска. Тот самый тёмно-зелёный нефрит с вырезанным драконом, который он всегда носил на шнурке у пояса. Она никогда не видела, чтобы он снимал её. Никакой записки. Только печать, ещё хранившая тепло его тела.

Она сжала её в кулаке, и камень, казалось, пульсировал в такт её сердцу. Это был не просто знак. Это была доверенная ей часть его власти, его личности, его «я». Теперь эта сила была с ней. И тогда слова его обрели окончательный смысл. «Жди. Живи».

«Хорошо, — подумала Ари, поднося печать к губам. Она коснулась камнем губ, и ей показалось, что чувствует не холод нефрита, а остаточное, призрачное тепло его кожи. — Я не буду тенью, томящейся у окна. Если он борется за нас там, на краю света, я буду бороться здесь. Я стану так же необходима дворцу, как воздух и вода. Я буду сиять так ярко, буду так нужна этому двору, этой стране, что, когда он вернётся, ему не будет стыдно за свою любовь. А все, кто смел говорить о «неравном браке», будут кланяться нам в ноги».

Она нашла прочный шёлковый шнур, продела его через отверстие в печати и завязала. Затем надела амулет на шею, спрятав под одежду, чтобы нефрит лежал прямо у сердца. Там, где всегда будет храниться его тепло и его воля.

Камень, прижатый к коже, казался инородным телом — тяжёлым, твёрдым, чужим. Но с каждым ударом сердца он становился частью её, напоминая не о потере, а о власти. Власти ждать, действовать и побеждать.

Добровольная ссылка началась. Для него — на северные рубежи, полные опасности. Для неё — в самое сердце дворца, полное предрассудков. Их битва за своё счастье просто перешла на новый фронт. И оба поклялись не отступать.

Пустота после отъезда До Хёна была особой. Она не гулко звучала в покоях, а тихо пульсировала под одеждой, где у сердца лежал нефритовый дракон. Эта пустота требовала заполнения не слезами, а действием. Мысль созрела быстро, как будто ждала своего часа.

Ари попросила аудиенции у Императора. Прошение было составлено в предельно почтительных и сухих, почти бюрократических выражениях: «Смиренная Кунджон Якса просит выделить неиспользуемый участок земли в северо-восточном углу Внутреннего сада для разведения лекарственных трав в исследовательских целях, а также разрешения на закупку редких семян через дворцовую канцелярию».

Ли Хён принял её в том же кабинете, где всего несколько недель назад решалась судьба его брата. Он выглядел уставшим, но собранным. Прочитав свиток, он поднял на неё взгляд.

— Участок земли? Там лишь камни да старая, высохшая земля. Никто не вспахивал его десятилетиями, — произнёс он без предисловий.

— Именно поэтому он и ценен, Ваше Величество, — ответила Ари, сохраняя почтительный тон, но с твёрдостью в голосе. — Там нет следов прежних посадок, болезней или неподходящих удобрений. Это чистая страница. На ней можно последовать принципу «Хянъяк» — выращивать и использовать наши, местные лекарственные растения, чья сила адаптирована к нашим землям и людям. И… там хорошее солнце. Я могла бы попробовать вырастить не только местные, но и растения из других земель. Те, что описаны в трактатах, но редко доходят до нас живыми. Для науки. Для пользы дворцовой медицины.