Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 235 – Диана Фурсова

— Парусину со знаком. Кольцо с чёрным камнем. Синий список поставок с пристани. Книгу расходов за два года. И всё, где есть имя Арден или печать с чёрной птицей.

Мира кивала.

Лицо у неё было серое от недосыпа, но руки уже работали как у человека, которого не просто взяли в доверие — поставили на дело.

— Миледи, — осторожно спросила она, — вы правда уезжаете?

Вопрос был глупый.

Потому что весь дом уже знал.

Но за ним стояло другое: а нас вы на кого оставляете?

Алина подняла голову.

За дверью слышались удары молотка — мужики уже заколачивали часть крыши над часовней хотя бы временно. Из кухни доносился голос Дары. Где-то на лестнице Марушка ругалась с каким-то мальчишкой за то, что тот опять перепутал ведра для чистой и грязной воды.

Её двор.

Её люди.

Её недостроенная, обожжённая, живая работа.

— Правда, — сказала Алина.

Мира поджала губы.

— А мы?

Вот.

Именно это.

Алина встала.

Подошла к столу. Уперлась ладонями в край.

— Вы останетесь. И будете работать так, как будто я стою у вас за спиной и слышу каждую глупость.

Мира моргнула.

Потом вдруг почти улыбнулась — впервые с пожара.

— То есть страшно.

— Именно. — Алина ткнула пальцем в список. — Дара — кухня, бульоны, вода, дети. Марушка — приёмы по женщинам и родам. Ты — книги, учёт, чистота, перевязки и всё, что я скажу не забыть. Марта останется ещё на три дня, пока не поставит на ноги Нору и Асту и не убедится, что вас тут не сожрут без неё.

— Я вообще-то не обещала, — донеслось от двери.

Марта стояла на пороге, уперев кулаки в бока.

— Ты ещё скажи, что бросишь мою аптеку недоучкам и поедешь трястись в карете рядом с этим золотоглазым бедствием.

— А что, заманчиво звучит? — сухо спросила Алина.

— Отвратительно. Потому и поеду.

Алина моргнула.

— Что?

Марта вошла, словно обсуждала не смену всей своей жизни, а погоду.

— Не ты одна там такая ценная. Если в столице услышат слово “истинность” не от книжной крысы, а от старой дряни, которая ещё помнит, что такое драконьи связи до войны, полезнее будет мне быть рядом. К тому же кто-то должен смотреть, чтобы вы там оба не поубивали половину двора от избытка чувств и нехватки мозгов.

Мира прикусила губу, пряча смех.

Алина почувствовала, как впервые за эту ночь у неё внутри становится немного легче.

Совсем немного.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Марта фыркнула.

— Не благодари. Я еду не за тебя. Я еду посмотреть, как столица давится собственной важностью.

Рейнар появился позже, когда солнце уже поднялось над внутренним двором и показало пожарище без милосердия: обугленные балки, чёрный камень, мокрое месиво пепла и тряпок, обгоревшие рамы. Он вошёл в часовню вместе с Тарром и двумя людьми, которые несли сундуки с бумагами так, словно это были не бумаги, а бочки с порохом.

На нём снова была форма.

Но уже дорожная. Без лишнего блеска. Тёмная. Плотная. С тяжёлым плащом через руку.

Столица начиналась уже этим.

Не словами.

Тем, что он снова собирался не как муж, не как хозяин Бранного.

Как генерал, возвращающийся туда, где будут считать не его шрамы, а его слабые места.

И теперь одним из этих слабых мест собирались сделать её.

Он остановился у стола, где Алина разбирала уцелевшие книги, и без приветствия спросил:

— Что берёте?

Вот и вся нежность этого утра.

— Всё, что может нас защитить или утопить, — ответила она. — Медицинское. Финансовое. Улики. Лекарства. И два котелка.