Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 236 – Диана Фурсова

Тарр перевёл взгляд на неё.

— Два?

— Один для работы. Второй потому, что в столице, судя по всему, придётся либо лечить, либо варить яд.

Капитан уважительно кивнул:

— Практичный подход.

Рейнар же посмотрел так, будто мысленно уже оценивал, кого именно она успеет отравить первым.

— Котелки разрешаю, яд — нет.

— Какая жалость.

Марта громко хмыкнула от стены.

Дара, появившаяся с подносом хлеба и мяса, остановилась на пороге, оценила всех разом и сказала:

— Если вы уже закончили ворковать, то вот еда в дорогу. И да, милорд, ещё раз повторяю: если столичные повара будут кормить её хуже, чем я, я лично приеду и спалю им кухню.

— Учту, — сухо ответил Рейнар.

— Не просто учтите. Запишите.

Тарр отвернулся, чтобы никто не увидел выражение его лица.

Алина, к собственному удивлению, едва не рассмеялась.

Вот в этом и было всё Бранное.

Не дворец.

Не выученная вежливость.

Грубая, упрямая, живая верность людей, которых она не покупала — просто оказалась им нужна.

И потому уезжать было ещё тяжелее.

Она вышла во двор сама.

Не потому, что надо было.

Потому что иначе не смогла бы.

Староста уже ждал у ворот, комкая шапку в руках. За ним стояли две бабы из нижней деревни, Марушка, Лайм, несколько солдатских жён, мальчишка с перевязанной щекой, двое детишек у бочки с кипячёной водой и ещё с десяток тех, кто за эти недели успел привыкнуть: у часовни всегда есть человек, который скажет, что делать, если тебе плохо.

Теперь этого человека забирали.

Пусть ненадолго.

Но дом такие вещи чувствует сразу.

— Вы вернётесь? — спросил староста без лишних поклонов.

Алина посмотрела на чёрную часовню, на уцелевший вход, на доску с кривыми, но ещё читаемыми часами приёма, на дымный след над крышей.

— Конечно, — сказала она. — Я ещё не закончила вас строить.

Кто-то в толпе тихо фыркнул.

Кто-то всхлипнул.

Дара шумно высморкалась в платок и тут же заявила, что это от дыма.

Лайм подошёл ближе.

— Склад я проверю сам, миледи. И нижнюю пристань тоже. Без книг не подпущу никого.

— Подпустишь, — сказала Алина. — Но с глазами. И если увидишь хоть одну лодку без надобности — сразу к Тарровым людям.

Он кивнул.

Марушка шагнула последней.

— Роженицу я доберу сама. А та с кашлем уже лучше. Только смотри, миледи… — она понизила голос, — во дворцах люди с виду чище, а гниют глубже.

— Я заметила, — тихо ответила Алина.

Именно в этот миг она почувствовала на себе взгляд.

Обернулась.

Рейнар стоял у крыльца.

Не вмешивался.

Не торопил.

Просто ждал, пока она закончит с тем, что уже успело стать её землёй.

И вот это — хуже всего — тронуло сильнее, чем должно было.

Он не пытался оторвать её от Бранного как от случайной прихоти.

Понимал, что забирает вместе с ней часть живого дома.

Значит, и сам уже считал это значимым.

Когда она подошла к карете, он открыл дверцу сам.

Не лакею.

Сам.

Слишком заметный жест для тех, кто умеет читать подобные вещи.

— Миледи, — сказал он.

Не насмешливо.

Не холодно.

Почти официально.

И оттого особенно опасно.

Алина уже поставила ногу на подножку, когда во дворе, за спинами людей, кто-то коротко ахнул.

Они оба обернулись.

У дальней стены, там, где ещё чернели остатки обгоревшего навеса, стояла Селина.

В дорожном плаще цвета тёмного вина. Без улыбки. С бледным лицом после дыма. И с той ровной уверенностью, от которой у Алины снова неприятно кольнуло под рёбрами.