Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 232 – Диана Фурсова

— Я дам вам признаки, — сказал он. — Истинная связь у драконов не требует брачной ночи, ритуала или клятвы. Она приходит через распознавание силы. Через дом. Через огонь. Через совместную угрозу. Через отклик боли. — Он смотрел прямо на неё. — У нас уже есть все четыре.

Марта тихо добавила:

— И ещё один будет. Сны. Или видения. Особенно если враг поймёт, во что попал.

Вот это уже было совсем плохо.

— То есть мне ещё и спать теперь опасно? — холодно спросила Алина.

— Вам теперь всё опасно, — сказала Марта без всякой жалости. — Добро пожаловать в большую редкую любовь, которой никто не просил.

Алина всё-таки фыркнула.

Почти зло.

— Это вы сейчас назвали любовь редкой связью?

— Я назвала беду своим именем.

Рейнар не улыбнулся.

Но что-то в его лице дрогнуло слишком живо.

И именно это добило сильнее всего.

Потому что никакой романтической мягкости в комнате не было. Только пепел, ожоги, мокрые волосы, усталость, найденное кольцо и новое знание, которое делало её не счастливой женщиной, а отличной мишенью.

— Значит, вот зачем подожгли аптеку, — медленно сказала она. — Не просто ударить по мне. Проверить. Доведёт ли огонь до отклика.

Марта вскинула голову.

— Умница.

Рейнар сразу понял туда же.

— Кольцо с чёрным камнем.

— Да, — сказала Алина. — Это не просто подброшенная улика. Это был якорь. Они хотели либо привязать сюда огонь, либо посмотреть, как отреагирует дом и вы… и я.

Тишина снова стала острой.

Потом в дверь постучали.

Один раз.

Коротко.

Тарровская манера.

— Входи, — сказал Рейнар.

Капитан вошёл мокрый до колен, пахнущий рекой, тиной и бессонной яростью. Лицо у него было такое, что хороших новостей никто и не ждал.

— Баржу не взяли, — сказал он сразу. — Но нашли брошенный малый челнок ниже камышей. Кровь на борту. Женский платок. И… — он посмотрел сперва на Рейнара, потом на Алину, будто сам не был уверен, кому сообщать это первым, — на внутренней стороне борта выжжен знак.

— Какой? — спросила Алина.

Тарр достал из-за пояса сложенный мокрый кусок парусины. Развернул на столе.

На грубой ткани проступал чёрный отпечаток, будто кто-то срисовал клеймо углём прямо в спешке.

Круг.

Перечёркнутый тремя косыми линиями.

Тот самый знак, что был на двери запечатанной комнаты.

И в самом центре — тонкая, почти невидимая золотая трещина, похожая на зрачок.

Алина почувствовала, как по коже снова идёт тот самый холодный жар.

Марта выругалась первой.

— Они уже знают, — сказала она.

— Что именно? — тихо спросила Алина, хотя уже понимала.

Старая ведьма подняла на неё глаза.

— Что истинность проснулась. И что охота теперь будет не за домом. За вами двумя.

— Что истинность проснулась. И что охота теперь будет не за домом. За вами двумя.

После этих слов никто в комнате не заговорил сразу.

Даже Тарр.

Даже Марта, у которой на любую бездну обычно находилось хотя бы одно ругательство.

Лампа на столе потрескивала тонко и зло. За окном, в черноте после пожара, кто-то ещё ходил по двору с фонарём. Временами оттуда долетал кашель, скрип ведра, голос Дары, глухо и яростно выстраивавшей остатки порядка поверх пепла.

Бранное не спало.

И, кажется, уже никогда не станет прежним.

Алина смотрела на выжженный знак на парусине и чувствовала, как внутри медленно собирается то тяжёлое, почти металлическое спокойствие, которое приходило к ней раньше только перед операцией, где ошибаться нельзя было вообще.