Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 184 – Диана Фурсова

— Прекрасный выбор для поправки здоровья, — отрезала Алина.

Женщины во дворе делали вид, что смотрят на котлы.

Мужчины — что на приказ.

Все слушали.

Разумеется.

Рейнар тоже слушал её ярость так, будто она была ожидаемой. И оттого бесила ещё сильнее.

— Это ещё не приказ, — сказал он.

— Нет? Тогда почему у вас такой вид, будто вы уже решили, когда меня упакуют?

— Потому что я думаю.

— Как удобно.

Он не дёрнулся.

Даже голос не изменил.

— Не здесь.

— Именно здесь. — Алина обвела рукой двор, кухню, женщин, детей, пар над бульоном. — Потому что сюда меня вывели живьём, чтобы все увидели: я полезна, я на месте, я держу дом. И именно отсюда вы сейчас хотите увезти меня так, будто их бумага разумнее моих рук.

Тарр очень разумно отошёл на полшага.

Марта — наоборот, осталась. Наверное, только чтобы потом мысленно пересказывать себе эту сцену и радоваться, что хоть кто-то в доме Вэрн умеет говорить с драконом без кадила и истерики.

Рейнар смотрел на неё так тяжело, что в другой день у неё бы, возможно, дрогнуло внутри.

Но не сейчас.

Слишком сильно жгло унижение.

— Вы сами сказали, — продолжила Алина тихо и от этого ещё опаснее, — что слух о разводе нельзя отдавать им без ответа. И теперь лучший ответ — спрятать жену на границе?

— Лучший ответ, — так же тихо сказал он, — иногда не самый красивый.

— Это не ответ. Это уступка.

— Это живой шаг.

— Для кого? Для меня? Или для тех, кому проще разбирать ваш дом по частям, если меня там нет?

На это он не ответил сразу.

Потому что, как назло, права она была в обоих вариантах.

И это злило его не меньше, чем её.

— Продолжайте кухню, — сказал Рейнар наконец. — Через час поговорим в малом кабинете.

Он развернулся и ушёл.

Вот так.

Оставив её кипеть на глазах у половины гарнизона.

Чудесный муж.

Прекрасный генерал.

Алина стиснула зубы так, что челюсть заболела.

— Миледи, — осторожно сказала Дара, подавая ей деревянную ложку, — если хотите кого-то убить, подождите хотя бы до обеда. У нас тут ещё бульон недосоленный.

Это было сказано так буднично, что Алина всё-таки фыркнула.

Почти зло.

Почти благодарно.

— Давайте соль, — сказала она. — Раз уж меня пока не сослали, я хотя бы не дам людям отравиться вашей стряпнёй.

Дара ухмыльнулась.

И двор снова вздохнул.

Работа пошла дальше.

Но внутри у Алины уже всё сместилось.

Каждое слово, которое она говорила о детской еде, о горячке, о зимнем столе, теперь звучало сквозь одну новую, мерзкую, слишком живую мысль: они уже выталкивают её с доски.

Через час в малом кабинете было холодно.

Не от камня. От разговора, который ждал внутри.

Рейнар стоял у стола. Тарр — у двери. Марта, к её удивлению, тоже осталась. Видимо, в этот раз её никто не собирался изображать просто травницей из предместья.

На столе лежали письмо из приграничной управы, дворцовая рекомендация, ещё одна карта северного рубежа и тонкая папка с хозяйственными книгами того самого Бранного поместья.

Алина остановилась напротив.

Не села.

И он это, конечно, заметил.

— Если вы сейчас скажете, что это “ради моей безопасности”, я в первый раз в жизни начну жалеть, что не умею убивать взглядом, — сказала она.

Уголок его рта не дрогнул.

— Не скажу.

Уже лучше.

Ненамного.

— Тогда скажите правду.

Он посмотрел прямо на неё.

— Правда в том, что они хотят убрать вас из крепости. Правда в том, что здесь каждый день становится уже для вас смертельнее. Правда в том, что, если я откажусь в лоб, Совет получит повод заявить, будто я держу при себе нестабильную жену вопреки общему решению. И правда в том, что Бранное — мой дом. Не их.