Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 180 – Диана Фурсова

Да.

Унижало.

Разумеется, унижало.

Что какая-то канцелярская мразь в столице уже решает её судьбу через “состояние здоровья” и “уместность положения”. Что её ценность приходится доказывать не просто собой, а полезностью. Что право остаться в доме надо удерживать руками, которыми она ещё недавно вытаскивала людей от смерти.

Но ещё сильнее унижало бы сдаться.

— Да, — сказала Алина очень ровно. — Унижает. Но меня куда сильнее унизит, если я дам этим тварям первой определить, кто я здесь. Так что, милорд, если для защиты имени мне придётся стоять у котла с половником как на военном совете — прекрасно. По крайней мере, это будет мой выбор, а не их.

После этого даже Тарр молчал.

Рейнар же смотрел так, будто она только что снова шагнула в ту точку, откуда нормальные люди обычно отступают.

Не как на жену.

Не как на подзащитную.

Как на силу.

Опасная вещь.

Очень.

— Будет вам кухня, — сказал он.

— И охрана у входа, — добавил Тарр.

— И писец, который запишет правила, — бросила Алина. — Пусть потом скажут при дворе, что бесполезная жена генерала за одно утро навела порядок в трёх службах, пока они там нюхают свои чернила.

Уголок рта Рейнара дрогнул.

Совсем немного.

Но она уже знала: это почти улыбка.

И именно в такие моменты он становился особенно опасен.

Потому что слишком живой.

— Писца получите, — сказал он. — А вот с чернилами будьте осторожнее. Вы начинаете говорить как человек, которому понравилось командовать.

Алина вскинула подбородок.

— Нет. Я начинаю говорить как человек, которого слишком долго пытались заставить молчать.

Это снова ударило куда-то глубже слов.

Она увидела это по его лицу.

По почти незаметной паузе.

По тому, как он отвёл взгляд на письмо из дворца, будто там было проще смотреть, чем на неё.

Потому что он понял.

Не только про неё.

Про себя тоже.

Проклятье.

Зачем между ними всё время случались такие секунды, после которых воздух становился не просто тяжёлым — личным?

Тарр, хвала всем богам, нарушил паузу первым:

— Милорд, а что отвечать дворцу?

Хороший вопрос.

Очень.

Рейнар взял письмо.

Провёл пальцем по краю, будто уже мысленно вспарывал не бумагу, а глотку тому, кто её писал.

— Ничего до утра, — сказал он. — Пусть подождут.

— Это расценят как слабость, — заметила Алина.

— Нет. — Он поднял на неё взгляд. — Как опасное молчание.

Вот это было правильно.

Именно так.

В столице боятся не ответа. Паузы перед ответом.

— Хорошо, — сказала она. — Но утром им нужно дать не оправдание, а позицию.

— Какую?

Алина помедлила.

Потому что мысль, пришедшая сейчас, была тонкой. Рискованной. Почти дерзкой до неприличия.

И именно потому — правильной.

— Не отрицать развод, — сказала она. — Отрицать только их право обсуждать его без вашего слова. Пусть это звучит не как защита жены, а как защита вашего достоинства. Не “мой брак крепок”, а “ни Совет, ни дворец не будут решать за генерала Вэрна, что происходит в его доме, пока он сам не сочтёт нужным говорить”.

Тарр коротко выдохнул:

— Это повернёт удар обратно в них.

— Да. И оставит всех в подвешенном состоянии. Им придётся гадать: защищаете ли вы меня, готовите ли разрыв сами, или просто не даёте совать руки в свою крепость.

Рейнар медленно кивнул.

— Так и будет.

Он произнёс это очень тихо.

Но Алина уже знала: если он говорит таким тоном, решение принято.